— Растешь! — похвалил его Карриган, наклоняя голову вправо-влево и пробуя наклонить ее вперед, но не вышло — мешал подбородок, упершийся в глыбу. — А какие перемены произошли в мире с момента твоего возвращения! Смена власти, раскол, грядущая война — все как встарь, прямо любо-дорого! Ты потрудился, прямо скажем, на славу. И даже сумел меня переубедить: я теперь считаю, что грех было бы пускать под откос такую перспективную Вселенную! В ней уже возрождается власть, и, честное слово, я даже буду не против, если ты возьмешь в свои руки бразды правления.

— Мне не нужна власть!

— Ну что ж, не буду тебя уговаривать. Можешь с чистой совестью возвращаться к своему Великому уединению. Ответь только напоследок на один вопрос: каким образом тебе удавалось вычислять каждый раз наше местоположение? До сих пор я считал себя единственным обладателем подобного дара в нашей Вселенной.

Гость не отвечал, и Михаил понял: он не верит в бессилие врага и почти его не слушает, считая, что тот завел разговор лишь с целью пробить брешь в его внимании, сосредоточенном не на словах, а на терпеливом ожидании ответного удара.

— Да ты сам не веришь в собственную победу! — усмехнулся Карриган, косясь вниз на свой «постамент». — Или ты считаешь эту страшную тайну достойной великого забвения?

Гость молчал. «Надолго ли его еще хватит? Ну, не хочет отвечать, так приступил бы уже, что ли, к каким-нибудь действиям!» — подумал Михаил. Ко всему еще он опасался за брата: какой бы он ни был сволочью, а все же Петька — брат родной и единственный, и решительности ему не занимать. Петр пока оставался на месте, но в любую секунду мог выкинуть что-нибудь из своего запредельного арсенала, а Михаил еще слишком хорошо помнил, чем кончилось столкновение с этим человеком для Сереги.

— Не клеится что-то у нас разговор, — вздохнул Карриган. — Я и сам не люблю разговаривать с друзьями с позиции силы. Но что поделаешь, если обстоятельства вынуждают!

Тут его оппонента подстерег неожиданный сюрприз. Предотвратить его он не смог, хотя и приготовился вроде бы к любым каверзам со стороны замурованного врага. Прозрачная глыба мгновенно сконцентрировалась обратно в луч, а в следующий миг уже не Карриган, а незваный посетитель представлял из себя монумент в зеленой глыбе, он же — поучительный аттракцион «говорящая голова». Причем перестановка пьедестала произошла настолько быстро, что Михаил сначала увидел только ярко-зеленую вспышку и лишь потом воспроизвел для себя мысленно в замедленном варианте весь процесс.

Теперь слово было за новой «говорящей головой»: должна же была она — в смысле, конечно, он — наконец высказаться. Но, даже будучи коварно замурован в свою же глыбу, гость продолжал упрямо молчать — вполне возможно, что ему приморозило и язык. Поэтому заговорил опять же Карриган:

— Я же тебя предупреждал, что владею самым совершенным во Вселенной оружием защиты — Абсолютным Зеркалом! И все равно ты, как говорят на Земле, в который раз наступаешь на те же грабли! Даже зная секрет своей ловушки, ты вряд ли сможешь от нее избавиться. Дерзай, пока я буду занят — у тебя еще есть шанс успеть до конца света. Кстати, я предполагал с самого начала, что на девочке пространственный маяк, — пожелай я этого, и мне ничего не стоило бы найти его в ее одежде.

Наконец-то гость не выдержал: всякая молчанка имеет свой предел, если только это не природная немота. — Ошибаешься! — заявил он. — Маяк был внедрен в ее тело еще в младенчестве!

— И я могу иногда ошибаться. В некоторых мелких деталях, — признал, виновато разводя руками, Карриган. — Однако мы с тобой редко видимся и по обыкновению заболтались.