Она с вызовом поглядела на Карригана, ожидая увидеть какую-то реакцию на свои мысли. Его глаза были непроницаемы, губы оставались плотно сомкнутыми, лишь чуть заметно дрогнули — то ли презрительно, то ли в едва уловимой усмешке. Так и не произнеся больше ни слова, он развернулся к пульту, давая понять императрице с новым фривольным именем Илли, что собирается вести катер на посадку к Земле.

4. ЭТО СЛАДКОЕ БРЕМЯ ВЛАСТИ

Небольшой зал, выдержанный в стиле периода Раннего Всплеска, тонул в нежнейших переливах заката: одну из стен зала и часть потолка заменяла выгнутая плоскость такой идеальной прозрачности, (словно зал был огромной террасой, распахнутой в небо. Стены, выложенные дымчатым бадмонским камнем, плавились в изумрудно-розовых световых потоках; тяжелые незыблемые стены как будто таяли, стремясь слиться с изменчивым неудержимым небом, имитируя расплывчатыми узорами камня легкомысленные изгибы облаков.

В центре зала располагался изогнутый стол с тремя рамками на своеобразных подставках. За столом, спиной к полыхающему закатными красками небу, сидел плотный человек в темно-зеленом костюме. Снежно-белые волосы были идеально уложены тремя продольными полосами, светлые пронзительные глаза были устремлены на центральную рамку. На широком лбу обозначилась длинная аристократическая морщина.

— Еще семнадцать доменов Малого Кольца выразили свое согласие принести вам присягу, господин президент, — преданно вещало квадратное лицо в рамке. — Осталось всего шесть, так что Малое Кольцо можно считать практически полностью объектом Федерации.

Глаза человека за столом едва заметно нетерпеливо прищурились.

— Так. А что же Большое?

Челюсти собеседника на мгновение сжались, черные букашки глаз при этом чуть расползлись в стороны, потом опять сползлись, как будто бы ближе к переносице.

— Из восьмидесяти пяти наместников Большого Кольца, что до сих пор не выразили своего согласия, восемь подали в отставку, остальные пока хранят молчание. Если позволите мне высказать свое мнение, господин президент, то в масштабах Большого Кольца их количество…

— Об их количестве пока говорить рано. Скоро оно уменьшится по крайней мере вдвое. Те, кто не присоединится в течение суток, жестоко поплатятся и им это известно. Дайте пока список неприсоединившихся и имена отставников.

Квадратное лицо исчезло, сменившись быстро ползущими снизу вверх черными строчками имен и названий. Рамка отсвечивала розовым в лучах заката.

— Заслон! — поморщившись, сухо произнес в пространство новый властитель рождающейся на глазах Свободной Космической Федерации. Небо позади него померкло: стекло потеряло прозрачность. Над головой президента появилась картина, изображающая нечто вроде личинки матмарского ресничника в разрезе, стоящей на хвостике. Картина была точной имитацией известного полотна гениального мастера Бодо Паркокри.

Пресветлый лорд, а ныне президент собранного им же в рекордные сроки всегалактического правительства Марк Севрый цепко просматривал бегущие строчки, демонстрируя новоявленному произведению искусства позади себя ту же равнодушную спину, что имела счастье любоваться на закат. Запоминать мятежные имена президенту не было нужды: эгнот — сложнейший прибор, запрограммированный на молекулярном уровне, фиксировал в необъятной памяти все сигналы, поступающие на смотровой экран. Севрый лишь отмечал про себя знакомые фамилии.

Судьбоносное для многих высокостоящих лиц занятие президента было неожиданно прервано голосом секретарши, раздавшимся одновременно со уком разъезжающихся дверей.