При выезде на небольшую гранитную площадь перед отелем Михаил бросил первым делом взгляд на автостоянку, где царственно замер вороной «Лендровер» (тот еще антиквариат). Позади него, словно отряд подтянутых ординарцев за бравым фельдмаршалом, выстроилось в ряд с десяток силовых кресел. К вящей радости Михаила, испачканной французской «сарделькой» нигде поблизости не пахло — отдыхала, наверное, от пережитого потрясения где-нибудь в районе увеселительных заведений, а то и вовсе унеслась по магистрали в неведомую даль, миновав судьбоносный поворот к Сто Тринадцатому массиву.

2. ГРОМАДА СДВИНУЛАСЬ

Вначале Отшельник ощутил беспокойство. Источник легкого смятения окружающей первородной среды, нарушивший покой чутких ментальных струн Отшельника, решительно надвигался, ввергая Отшельника во все большую дисгармонию. Впервые за немалый период времени, протекший с момента его уникального подвига Отрешения от мира, нечто извне осмелилось вторгнуться в абсолютное уединение Отшельника, поломав ажурную сеть связей с Высшими Субстанциями, сотканную путем титанических усилий в процессе беспримерного отшельничества. Природу настырного явления Отшельник. определил не сразу, и, пока он тщился определением, могучая глыба внутренней сосредоточенности безнадежно истаяла, произведя нечто вроде короткого замыкания в нежнейшем переплетении потоков четырехмерно-инфернального сознания, окутывающих Отшельника на много миль и измерений вокруг наподобие кокона.

Пространство вокруг него трепетало, содрогаясь, и он успокаивающе поглаживал напряженную пустоту раскинутыми ладонями, будто рожающую кобылу. Спустя несколько натянутых под разрыв мгновений звезды колыхнулись, и сомнения Отшельника окончательно развеялись.

Губы, искривившись, непроизвольно вывели:

— Мятежник… — сейчас он с особой остротой воспринял ощущение, не раз испытанное им в былые времена: слово казалось оранжево-алым и оставляло во рту сладковато-соленый привкус крови. Взбаламученное пространство разродилось покатым металлическим обломком с неровными, словно обкусанными ржавоглотом краями. С краев свисали какие-то провода, шланги и прочие огрызки аппаратуры, а посредине обломка сидел незваный гость.

Пришелец был именно той личностью, чье имя только что осквернило ржавым привкусом рот Отшельника, но такой ли «экипаж» ожидал Отшельник под ним увидеть? Где же его потрясавшие своим диким величием дьяволы-мустанги? Где гигантские серебряные драконы? А как поживают чудовища, устрашавшие благонравных дам особо извращенными «атрибутами»? В каких тайных стойлах томится вся эта нечисть в то время, как ее хозяин бороздит Вселенную верхом на жалких обломках спермо… Тьфу, скверна тебя забери, — сервоплазмоида, а может, гиперсервера? Где его многошпильные летающие замки? Куда подевались нашпигованные оружием, словно дикобразы, могучие космические крепости?

— Привет, дружище! Как поживаешь?

Низкий насмешливый голос возник у самой мочки левого уха Отшельника. Локти гостя лежали на коленях, лицо, обращенное к Отшельнику, выражало искреннюю радость.

Слишком давно Отшельник не общался с себе подобными, как, впрочем, и с неподобными себе, к коим он относил визитера: только сейчас он вспомнил о необходимости переключения на закрытое мышление. Спешно переключившись. Отшельник грубо громыхнул посредством телепатической акустики на все близлежащее пространство:

— Зачем явился?!!

Собеседник в ответ как-то горестно хмыкнул:

— Узнаю твою старую добрую реакцию на мое появление.