— Скоро все изменится, и он вновь будет с тобой! — Хрупкая белокожая фея, нежная и светлая, как ангел.

— Если, конечно, сумеешь простить… — Это, кажется, та синеглазая, резкая, что летит чуть впереди справа.

— И вдруг…

— Хочешь его увидеть?

— Сейчас?..

— Сейчас!

В их обществе ее охватили головокружение и беспечная легкость, сродни опьянению от шампанского. Все показалось легко и просто: она увидит Рэта и окажется, что предательства не было — ее обманули, показав очень качественный галлофантом.

— Хочу!

Она думала, что увидит его со стороны, предположительно — как на экране. Но все произошло совсем иначе: подруги-ведьмы исчезли, а сама она стала стремительно падать вниз, словно утратила в мгновение ока способность летать. Падение длилось секунды и напоминало спуск в скоростном лифте с выключенным светом. В конце ее ждало потрясение: она не просто увидела Рэта Эндарта, но упала с неведомых высот прямо в ту точку пространства, где Рэт в данный момент находился.

Илли с трудом постигла смысл происходящего: она была с Рэтом — это факт. И ощущала его, как себя самое. Его тело было и ее телом тоже, хотя, может быть, в меньшей степени, но достаточной, чтобы почувствовать, что ему было чисто физически плохо: он лежал на жесткой кровати, опутанный проводами и трубками, открытые глаза упирались в белый потолок. У него болела голова, ныла правая рука и в груди тоже что-то ныло.

Илли тут же поняла, что он находится в лазарете с сотрясением мозга, переломом предплечья и трех ребер и что все эти многочисленные увечья обрушились на него при падении имперского катера. Значит, Рэт действительно находился в этом проклятом катере и принимал участие в погоне. Но, может быть, он пошел на измену лишь для вида, с целью помогать так или иначе своей невесте?.. Блаженны влюбленные, потребляющие пачками утешительные пилюли с этикетками «наверное» и «может быть»: пока они верят, им улыбается счастье. А основа их счастья в том, что им недоступна подлинная абсолютная близость. Беглянка Илли, она же — урожденная Эвил Даган — императрица, властительница и прочее и прочее, свято хранившая свою честь для первой брачной ночи, оказалась неожиданно для себя так близка с мужчиной, как не мечтала ни одна опытная развратница, при этом сохранив свою невинность. И не дай им бог этой самой абсолютной близости, потому что ей была теперь доступна истина — голая и беспощадная, подобная уродливой женщине, с которой сорвали одежду.

Самым сильным чувством, непрерывно кипящим в Рэте, оказалась досада — на то, что устоявшееся комфортное существование рухнуло внезапно и так для него неудачно, пустив под откос все его грандиозные планы. Бороться было выше его сил и возможностей, особенно после того, как ему доходчиво объяснили, что подчиниться, смирив свои амбиции, будет гораздо выгодней: тогда за ним обещали сохранить наследственную власть в домене. Содействие в поимке беглой невесты учтется ему особо. В противном случае избалованному принцу пригрозили пожизненной ссылкой. Ни о какой любви в сложившихся обстоятельствах не могло быть и речи, хотя нежное «Вилли» теплилось еще где-то под обломками, рождая смутные чувства вины и раскаяния, заглушаемые мыслями о щекотливости своего теперешнего положения, о вынужденности совершенного шага, о свободе собственного выбора, в конце концов!

— Полно, Рэт, разве это твой выбор?! Разве ты теперь свободен?! Опомнись, Рэт! Стань же собой!!!

Рэт напрягся, с трудом приподнимаясь. Илли почти как свое собственное восприняла его смятение. Без сомнения, он как-то чувствовал ее присутствие, мог ее слышать! Она ощутила, как он отыскивает ее в себе, тянется к ней — отчаянно, лихорадочно, слепо: ему так давно нужна была она, ее тепло, ее помощь!

— Я здесь, с тобой, Рэт! Я тебе помогу! Я тебя не оставлю! Только уходи отсюда! Беги, пока еще не поздно!

Он медленно встал, обрывая с себя провода и шланги, шатнулся от головокружения и резкой боли в груди и все же сделал шаг, другой, оперся рукой о стену.