— Дверь!

В тот же миг пол исчез из-под его ног, и Рэт провалился в темный длинный колодец. «Аварийный гипер», — не успев толком испугаться, догадалась Илли еще прежде, чем Рэт выпал из тьмы гиперколодца в пилотское кресло небольшого спасательного катерка. Бывшей императрице благодаря ее бывшему инструктору Карригану был известен этот тип катеров: обычный четырехместный челнок-спасатель, способный вместить до восьми пассажиров. Оказавшись в челноке, Рэт почему-то не торопился готовить его к старту. Он сидел, опустив руки, уставясь в слепой экран перед собой. Что-то неладное творилось в его голове: что-то там разбухало, ширилось, давило, заливало гнойной массой только что вспыхнувшую живую искру. «Что я делаю? Куда я полечу? Я даже не знаю, в каком мы сейчас чертовом пространстве!..»

— Не бойся, это я — Вилли, я с тобой, я тебя не оставлю! Сделай же последний шаг! Мы найдем тебя, подберем, разыщем, где бы ты ни был! Верь мне!

«Бред… Но даже если и нет, если, допустим, это не бред и она мне действительно поможет, на что я буду обречен? На вечное бегство?.. А что получу взамен? Сомнительную радость близости с женщиной, которая не может гарантировать мне ничего, кроме пожизненного клейма изгоя?»

Задохнувшись, словно в душных миазмах, Илли отпрянула от своего бывшего жениха и тут же очутилась в собственном теле, преодолев в момент пространства и расстояния, не повидавшись даже с подругами-ведьмами. Что они оказали ей большую услугу, она поняла лишь спустя несколько минут, окончательно придя в себя после своего первого мистического вояжа: она искала и не находила в себе ни былого отчаяния, ни боли, ни даже ненависти. Разве можно ненавидеть человека за то, что он такой как есть, что он тебя не любит и никогда не любил? Если ему вообще дано было любить, в чем она сомневалась. Единственное, чего был достоин Рэт Эндарт, — так это жалости. Для ненависти он был слишком мелок: ведь ненависть — оборотная сторона любви, а любила она кого-то совсем другого — нереального, ею же самой придуманного принца. Так что ей просто некого было прощать: принц оказался набитой куклой, а его любовь — воздушным замком, воздвигнутым на болоте.

Возможно, что ее тайный визит в сознание Рэта, с как и сам способ получения таким образом информации, были не совсем честными. Но ведь ее случай — особый! И она непременно поблагодарит новых добрых подруг — за то, что сумели это понять. Только благодарить придется как-нибудь в следующий раз: слишком уж она измоталась за пару последних сумасшедших дней и хотела теперь лишь одного — забыться, погрузиться в сон, благо в этом псевдозагробном мире нашлось какое-то подобие кровати.

Сон подобрался незаметно, как большой ласковый кот, и уже обнял ее своими мягкими белыми лапами, но его спугнули шум и крики, донесшиеся из коридора. Сон мгновенно, чисто по-кошачьи испарился. Илли обернулась к двери, увидела мелькающие в коридоре черные балахоны и поняла, что желанный покой ей сегодня уже не приснится.

10. ИЗ ПЛЕНА В ПЛЕН

Михаилу снился кошмар. Чаяния его заботливых родителей совершенно не ко времени сбылись: редкий дар Проводника — проклятие всей его предыдущей жизни — исчез в этом метаморфозном мире, а все его спутники, не исключая Илли и даже единокровного брата Петра, отбыли обратно в свой мир, бросив бесталанного Михаила доживать свои дни в реальности третьего рода. И вот он — лицо без конкретных занятий и без определенного места жительства, одинокий и покинутый, обзаведшийся уже зеленой бородой по пояс, сидит перед распахнутыми дверями «Горного орла» с протянутой рукой, выпрашивая у его новых постояльцевампиров мензурку кровушки или на худой конец — горсточку «грыбов» на пропитание.