Показался край солнца, и после дождя степь заволокло дымкой полупрозрачного тумана. Однако наблюдать он не мешал и вскоре исчез – мокрая трава сохла быстро.

– Четыреста жилищ, примерно восемьсот воинов и пять-шесть тысяч лошадей, – промолвила Тори. – Но надолго они здесь не задержатся – кони объели почти всю траву. Скорее всего, откочуют на юг.

Глеб молчал, глядя, как конные часовые объезжают лагерь. Они двигались неторопливо, озирали землю, холмы и берега ручья, впадавшего в озеро, иногда двое-трое кружили на месте, что-то высматривая в траве. Возможно, это были всадники, которых они видели в темноте, или отряд, сменивший ночную стражу. Бдительные парни, решил Глеб.

Внезапно всадники остановились, и несколько воинов спрыгнули наземь. Кажется, они были в том месте, где Тори положила коней, и Глеб подумал, что стражи наткнулись на примятую траву. Впрочем, под сильным ливнем трава легла повсюду, и теперь, высыхая, стебли распрямлялись, скрадывая все следы.

Похоже, Люди Холмов изучали землю, но потом один наклонился, что-то поднял, вскинул над головой вроде бы не очень длинную крючковатую палку, и все столпились вокруг него. Что там была за находка, Глеб за дальностью расстояния не разглядел, но шокаты вдруг пришли в страшное возбуждение – замахали руками и копьями, пронзительно завопили, и десяток всадников помчался в лагерь, что-то выкрикивая. «Тан-наа ле-ем ба-ага!» – донеслось до Глеба. И снова: «Тан-наа ми-ин ле-еем ба-ага!»

– Что они кричат? – спросил он.

– Я услышала «танна». Танна – метательный топорик, а остальное не разберу, – с озабоченным видом ответила девушка. – Нашли топорик там, где мы прятались ночью… Ты ничего не терял?

– Сейчас проверю.

Глеб спустился к вороному. Обычно его топорик висел в петле из конского волоса, наброшенной сзади на седельную луку, но сейчас он не нашел ни волосяного шнура, ни топора – должно быть, петля соскользнула, когда Уголь лег в траву. Жаль! Впрочем, подумалось ему, у Тори целый арсенал, чем-нибудь поделится.

Он поднялся к девушке на вершину холма.

– Похоже, нашли мой топорик. Теперь они знают, что ночью кто-то подобрался к лагерю.

Тори вслушивалась в вопли шокатов. В лагере царила суматоха – по крайней мере две сотни воинов седлали лошадей.

– Дело не в этом, – сказала она. – Откуда этот топор? Ты принес его с Земли?

– Нет, нашел неподалеку от большой реки, на поле битвы, среди костей. Хорошая сталь и на топорище искусная резьба…

– Какая? – Тори явно встревожилась.

– Там было изображение зверя, вот такого. – Глеб коснулся висевших на шее клыков. – Ты назвала его Прыгающим с Деревьев.

– Плохо! – Ее лоб пересекла морщинка. – Очень плохо, Дон! Зря ты взял этот топор!

Из лагеря выступали отряды воинов по двадцать-тридцать человек. Они направлялись к краям котловины, на юг и север, запад и восток, за ручей и озеро, к окружающим низину холмам. Кажется, шокаты твердо решили поймать владельца топора.

– Надо уходить, – промолвила Тори. – Быстрее! Солнце и на палец не поднимется, как они будут здесь!

– Что не так с этим топором? – спросил Глеб.