– А я, по незнанию, взял, – произнес Глеб, пожимая плечами. – Все равно не понимаю! Ну, нашли шокаты этот топор, так закопали бы в землю или выбросили к чертям! И делу конец!

– Я еще не все сказала. – Тори с усилием поднялась на ноги. – Говорят, что не все тлем барга уничтожены, что до сих пор бродят они по степи и несут зло. Шокаты решили, что мы с тобой – из проклятого племени, а таких положено убивать. Сказано в Завете: убив жестокого, сожги и семя его, чтобы не проросло оно в других людях.

– Это уже понятнее. – Глеб бросил взгляд туда, где в траве темнели трупы Людей Холмов. – Мы защищались и убили многих… Теперь они точно решат, что мы – эти самые тлем барга!

– Верно. – Кивнув, Тори запахнула куртку, подошла к серому и сунула ногу в стремя. – Помоги мне.

– Уголь снесет нас обоих, – сказал Глеб. – Твой конь ранен, пусть идет порожним.

Он взял ее на руки, посадил на шею вороного и забрался в седло. Они ехали на восток, туда, где текла большая река и где керы, Люди Кольца, наверное, уже готовились к переправе, чтобы каждый мог увидеть место своего рождения. Солнце согрело их, глаза Тори закрылись, и она задремала. Обнимая ее, Глеб чувствовал, как под его рукой бьется сердце девушки. Слева, как у всех людей Земли.

Первые дни августа, Сплит и вне Сплита

Детектив Бранкович бросил взгляд на сидевшую напротив даму. Любопытный экземпляр! Фрау Розалинда Шнитке, немка почтенного возраста, одинокая, но весьма контактная – первая сплетница, как утверждают соседи… Такие склонны к самым невероятным фантазиям – тем более, что сейчас она возбуждена… зрачки расширены, на щеках – красные пятна, и слюной брызгает точно верблюд…

Отодвинувшись подальше, детектив спросил:

– Почему вы решили, что этот мужчина – бандит?

– Он выглядел как бандит! – заявила фрау Шнитке.

– Вы разглядели его лицо?

– Нет, я видела его со спины. Но спина была бандитская!

– Хмм… Как вы это определили?

– Спина мускулистая, шея толстая, плечи как у штангиста, стрижен коротко, – с немецкой дотошностью стала перечислять фрау Шнитке. – Очень бледный! Несомненно, бандит!

– Толстая шея, мускулистая спина… – пробормотал Бранкович. – Еще и бледный… Бандит, говорите? Маловато доказательств.

– Но он же был голым! Кто, кроме бандита, может разгуливать голым поздно вечером? – сказала фрау Шнитке и с победным видом уставилась на детектива.

– Бандиты обычно ходят одетыми, – возразил тот. – Понимаете, уважаемая, надо же где-то прятать оружие… Голые – это нудисты.

– А разве нудист не может быть бандитом?

Непрошибаемая логика, подумал Бранкович. По совести говоря, он вызвал фрау Шнитке от отчаяния. Дело не продвигалось! Он выполнил все, что положено, но почему и как исчез русский доктор, оставалось совершенно непонятным. Заявители, Габрич и его жена, указали место печального события, и окрестности поляны, ручья и водопада были прочесаны трижды, на расстоянии пять-шесть километров. Собаки взяли след доктора, но он обрывался у водопада, и там не нашлось никаких признаков борьбы – вообще ничего, будто доктор вдруг вознесся в небеса. Опрос соседей и коллег из госпиталя тоже ничего не дал. У доктора Глеба Соболева не было врагов, его ценили и уважали, он считался лучшим хирургом Сплита, и все, кто контактировал с ним, относились к доктору с большим сочувствием.