С крыльца штабной избы Клим снова посмотрел на костер и остановился. Ведь где-то там и Забудкин. Комиссар не вспомнил о нем ни разу с тех пор, как видел его сидящим на пеньке около просеки. Он тогда не участвовал в работе и едва ли включился в нее позже. Выделит ли ему койку вспыльчивый Сергей Лагутин? Должен! Парень он неглупый и понимает, что для Забудкина надо сделать исключение.

Комиссар не ошибся. Проверяя тумбочки с личными вещами, Сергей прикидывал, поместится ли в палатке еще одна койка — для Забудкина. Но это ничуть не мешало ему придирчиво производить досмотр и делать, когда нужно, едкие замечания.

— Ты ваксой зубы чистишь? — спросил он у Шурупа, в тумбочке у которого зубная щетка сцепилась с сапожной.

В другой тумбочке на чистом белье, сложенном на верхней полке, Сергей заметил что-то похожее на табачные крошки. Он бесцеремонно проверил у хозяина карманы, вывернул наизнанку пустой рюкзак и потребовал:

— Дыхни-ка!

Мальчишка послушно разинул рот. Табачным дымом от него не пахло.

Обойдя все пять тумбочек и заставив навести в них образцовый порядок, Сергей уже хотел приказать, чтобы мальчишки сдвинули три кровати вплотную и освободили место для койки Забудкина.

Отрывистый удар грома заставил всех присесть.

— О-о-о-о! — на высокой ноте закричал кто-то на просеке. — Ой! Ой!

Сергей выскочил наружу.

Схватившись обеими руками за голову, не переставая ойкать, мчался вверх к штабной поляне Забудкин.

— Иннокентий! — крикнул Кульбеда, тоже выскочив из палатки.

— Забудкин! — подхватил Славка Мощагин.

Их голоса смял повторный громовой раскат, за которым сразу же хлынул ливень.

Убежав от сердито зашипевшего костра, Богдан, Вовка, Фимка и Димка попрятались под деревья рядом с Гришкой Распутей.

— Я черную молнию все-таки увидел, — неожиданно сообщил он ребятам.

Богдан даже сплюнул.

— Чокнутый!..

Когда дождь забарабанил по стеклам штабной избы, подполковник Клекотов отодвинул от себя график будущих занятий по военной подготовке, встал из-за стола и распахнул окно, выходившее на Третью Тропу. За густой сеткой ливня ничего не было видно.

Капитан Дробовой поднял голову от карты, на которой он вычерчивал границы лагеря. И Клим перестал листать список с подробным указанием анкетных данных на всех мальчишек.

— Вот уж это совсем ни к чему! — Клекотов подставил ладонь под дождевые капли.

— Я предупреждал, что будет дождь. — Дробовой тоже подошел к окну. — У меня бы они давно в палатке были.

Сейчас капитан искренне сочувствовал мальчишкам, потому что винил не столько их, сколько начальника лагеря и комиссара. Хотели мальчишки или не хотели, но он заставил бы их натянуть палатку. Им не пришлось бы принимать вечерний душ. Бессмысленным казался Дробовому эксперимент, затеянный Клекотовым и Климом. Смысл, по мнению капитана, имело только то, что выполнялось по приказу. Есть приказ — тут уж не жалей себя! Хоть дождь, хоть вьюга, а выполняй его, о себе не думай! Если и заболеешь — почет тебе и уважение. А когда нет приказа, глупо схватить даже самый легкий насморк.

Клим подошел к окну, взглянул на термометр, прикрепленный к раме.

— Как в бане — двадцать один! Не простудятся… Дождь пройдет — опять костер разожгут!

Сюда, к этому открытому окну, и подбежал Забудкин. Мокрые волосы прилипли ко лбу, с острого носа стекала струйка, губы были перекошены.

— За что-о-о? — горестно завопил он, ударяя в грудь кулачком. — Лучше обратно — в секту!.. Я в газету напишу!

Клим подхватил его под мышки и втянул в комнату.