|
Лицо верховного жреца было зловеще озарено пепельным отсветом Меркабы. Позади горел жертвенный огонь, его длинное и широкое пламя высоко поднималось над пирамидой, и в обычные ночи шесть исполинских факелов освещали Танта-Арстаг ярким теплым светом божественной заботы и участия. Но в последнюю ночь города даже боги не могли соперничать в силе с грозной разрушительницей жизни. Меркаба сначала выползла из-за гор на западе, быстро поднялась в зенит и словно застыла там в предвкушении броска, словно оттягивала сладкий для себя миг, когда придет упоение кровью и кошмарами смертных. Шламан Каций, конечно же, знал точную дату и время Прихода, знал он и то, что Меркаба пройдет над Танта-Арстагом. Но, как всегда и везде, он надеялся на лучшее. Вся Терса замерла, едва пепельная убийца подошла на расстояние броска. По всей земле обетованной люди задрали головы и с замершим, упавшим от страха сердцем смотрели на самое опасное, что может быть во всей вселенной. Везде и всюду жизнь замерла, и лишь безмолвное моление осталось. Все знали, что катастрофы не избежать, но каждый молил богов наслать вихри смерти куда-нибудь подальше. На соседние города. На соседние государства.
Только бы не на меня… Каждый до последнего надеялся, что этот Приход уничтожит жизнь где-нибудь еще, но только не здесь… Шламан, как верховный жрец Триады, не мог позволить себе таких мыслей. Да будь он простым рабочим или крестьянином, он все равно не желал бы горя иным народам. Приготовившись принять свою участь, шламан просто смотрел на исполинское чудовище и ждал начала. Впрочем, началось все давно. Еще тогда, когда Меркаба не занимала полнеба, а светилась лишь маленькой звездочкой, чуть более крупной, нежели остальные. Приход всегда начинается постепенно, постепенно же он и заканчивается, но самые страшные катаклизмы длятся, как правило, всего сутки или двое. Приближение Меркабы ознаменовалось сначала легкими подвижками почв в тех или иных участках Терсы. Затем кое-где стали происходить слабые, но растущие с каждым днем землетрясения. Особенно сильно трясло горные районы, расположенные на разрывах литосферы в вулканически активных районах, в океанских разломах и в местах активного горообразования. Вместе с растущей силой землетрясений росли и волны, приходящие с океана. Волны огромные, воистину гигантские, достигающие иногда сотен метров в высоту. А когда Меркаба приближалась на расстояние последнего смертельного броска, наступало временное затишье. Моряки называют его затишьем перед бурей. Вот и тогда, стоя на вершине пирамиды Осириса, шламан Каций чувствовал, как природа замерла. Все успокоилось и приготовилось к финальному аккорду. Даже тело стало гораздо легче, чем обычно, утратило часть своего веса, будто наполнилось гелием. Меркаба сдвинулась. Шламан вдруг осознал, что чувствует ногами исходящий из-под земли гул. Гул постепенно нарастал, становился все отчетливее и сильнее, но по-прежнему ощущался лишь благодаря вибрации. Уху этот низкочастотный звук был не слышен. Внезапно навалилась сильная тошнота. Шламан вынужденно присел на колени и застонал. Голова пошла кругом, все завертелось в стремительной карусели. Верховный жрец знал причину такого резкого ухудшения самочувствия. Она крылась в низкочастотном инфразвуке, который рождался глубоко под поверхностью Терсы и распространялся во всех направлениях. Частота этого звука лежала на отметке, близкой к семи герцам. А такая частота вызывает остановку сердца. Невидимый убийца, работающий в связке с Меркабой, принялся за дело. Он засучил рукава и стал косить людей как колосящиеся злаки в созревшем поле. Люди падали замертво, будто некто отключал их от источника жизни. Люди стали кричать. Шламан, сумевший перебороть слабость и подняться, услышал нарастающий шум миллионов голосов, что шел снизу, из Танта-Арстага. Люди, казалось, все сошли с ума. Они визжали, кричали, орали, бесновались, будто одержимые. Они впали в неуправляемую панику, подстрекаемую нечеловеческим ужасом. |
