– Ты не стесняйся. Ешь, пей, будем как родные. У нас в Кении всё племя – одна семья.

В подтверждение своих слов Нгуги так сильно тряхнул головой, что колобашки в его длинных ушах звучно стукнулись друг о друга.

Не удержившись, Аня прыснула и сразу же услышала в ответ мягкий хохоток.

С этой минуты они с Нгуги подружились.

Дикий Барин не показывался. Он сидел взаперти в одной из комнат, и Нгуги предупредительно приложил палец к губам:

– Масса занят. Не шуми.

Аня и не шумела. Ступая на цыпочках, она как собачонка ходила за чернокожим, внимательно слушая его пояснения.

В доме Аня насчитала три комнаты.

– Здесь гостиная, – через дверь с бордовыми занавесками по сторонам Нгуги протолкнул её в небольшую комнату, скромно, но по-городскому обставленную. Стол, крытый несвежей льняной скатертью, узкий шкаф в простенке между окошками да длинный диван.

Аня сразу подумала, что скатерть надо срочно выварить в щёлоке, со шкафа вытереть пыль, а диванчик как следует выколотить на морозе.

– Я сплю на печке, там теплее. У нас в Кении всегда жара, не то что здесь, в России, – продолжал объяснять Нгуги, то и дело тыча пальцем то налево, то направо. – Это комната масса.

Вытянув с порога шею, Анюта окинула взглядом узкую железную кровать с тонким матрацем, застеленную зелёным солдатским одеялом и низкую тумбочку, на которой лежала толстая книга.

Туго натянутое на кровати покрывало подсказывало Ане, что здесь её рука пока не требуется.

– А вот туда заходить без разрешения нельзя. Иначе… – что будет иначе, Нгуги не договорил, но Ане стало ясно, что свой нос за закрытую дверь, где заперся хозяин, лучше не совать.

Да и ладно. Она не из любопытных, хотя, если честно, увидеть, что там скрывается, Ане хотелось.

Но она отогнала от себя эти глупые мысли и отправилась стаскивать со стола грязную скатерть.

Таинственного массу в тот день она так и не увидела.

* * *

До ночи Аня крутилась по хозяйству, скрупулёзно расставляя по полкам сваленный в кучу хлам в холодной кладовой, куда вела дверь из сеней. С первого взгляда кладовая удивила большими размерами.

Чего там только не было! Пила, молотки, гвозди. Непонятная рама на трёх ногах, покорёженное жестяное ведро. Мешочки с крупой лежали вперемешку с рыболовными снастями, сапоги с отвалившимися подмётками громоздились на кадушке с мукой.

Подумав, что они сгодятся раздувать самовар, Аня запасливо сунула их под лестницу на чердак, вымела голиком грязь с пола и присела передохнуть, довольно оглядывая ровные ряды продуктов на полках.

Еды было много. Столько, что хватило бы прокормить неделю две, а то и три семьи, если расходовать помалу.

«Может, они и впрямь грабители?» – невольно подумала Аня, но тут же устыдилась.

Во-первых, не пойман – не вор, а во-вторых, очень уж чудно выглядели некоторые банки с яркими наклейками. Хотя читать Аня не умела, но отличить русские буквы от чужих могла. В их настенном календаре, который пять лет назад им с бабой Катей подарил местный батюшка, таких букв отродясь не встречалось. В их деревне, да и в соседних сёлах, подобных банок в помине нет, и украсть их неоткуда.

Во всём, что Аня видела в этом странном доме, чувствовалась какая-то неизведанная тайна.

Весёлый чёрный Нгуги с длинными ушами, нелюдимый, мрачный масса, который за весь день лишь один раз прошёл по коридору на улицу. Аня слышала его шаркающие шаги и лёгкое покашливание, но высунуться не решилась. Ещё забудет своё вчерашнее разрешение и выставит её вон. Как тогда жить?

Обедали они вдвоём с Нгуги. Она, как хозяйка, за столом, а Нгуги, скрестив ноги, пристроился на кошачьем коврике у печки.

Сделав вид, что совершенно не удивилась, Аня попыталась уловить слова песенки, которые вылетали из рта Нгуги между ложками наваристой ухи из налима.