– Эй, Леший, кого ищешь? Присоединяйся к нам! – игриво окликнули его две девушки-ведьмы.

Он глухо спросил:

– Не видели Алёнушку в голубом?

– Не видели!

Закусив губу, преследователь прислонился к стене кокетливого домика и постарался вжаться в брёвна:

– Надоест прятаться и выйдет как миленькая. Никуда не денется. Ей вообще некуда податься – здесь остров, все люди на виду.

В пылу охоты Кирилл чувствовал себя гончей собакой, настороженной и чуткой. Нетерпеливо втягивая ноздрями воздух, он ждал добычу.

* * *

Удивительно, как обостряются чувства в момент смертельной опасности. Прежде Аня никогда не предполагала, что в критической ситуации сможет вести себя хладнокровно и осторожно, осознавая невозможность ошибки.

Мозг работал чётко, пульс стучал ровно и, главное, не было противного липкого страха, который путает мысли и загоняет жертву в угол, обрекая на поражение.

Скромный домик с тёмными окнами она заметила сразу, как только выскочила в окно, предварительно ударив Кирилла по голове тяжёлой бутылкой шампанского. Приземистый, в форме барака, он явно относился к административным зданиям, а значит, мог пустовать.

«Только бы к нему подобраться, только бы подобраться», – словно заклинание твердила про себя Аня, продумывая, как сделать это незаметно. Несомненно, её голубой сарафан был отличным ориентиром, а значит, первая задача…

Снимать сарафан представлялось бессмысленным – внизу белая блуза и светлое бельё.

Пошарив глазами вокруг себя, она присела за куст на корточки и тихонько стащила с забора декоративную рыбацкую сеть из чёрных ниток. Путаясь пальцами в мелкой ячее, Аня сложила её вчетверо и как шаль накинула на плечи. Уже лучше. Преследователя она не видела, но отчётливо знала, с какой стороны ждать опасность. Двигаться в одиночку нельзя – это привлечёт внимание Кирилла, следует дождаться какой-нибудь суеты. Опустившись на колени, Аня застыла, как в детской игре «море волнуется раз», и перевела дыхание.

Ей повезло. Компания проходивших мимо Иванушек-дурачков в обнимку с Царевнами-несмеянами, вопреки названию последних, бурлила весельем и лихостью.

Высокая Несмеяна в сбитом на бок кокошнике вдруг залилась песней, притопывая не хуже молодой овечки на мосту:

– Вот кто-то с горочки спустился.

Наверно, милый мой идёт.

«Надо же!» – успела удивиться Аня выбору певицы. В другое время она постаралась бы пристальнее разглядеть девушку или даже подхватить мотив, но сейчас, пользуясь случаем, она молниеносно переместилась за дальнюю сосну.

Враг по-прежнему не давал о себе знать, и Аня догадалась, что он её не видит и выжидает.

Не видит – это хорошо. Медленно и плавно, словно танцуя вальс, она стала приближаться к заветной цели. Несколько сот метров до барака показались Ане длиннее километровой дистанции, на которую она ненавидела бегать в институте.

Слава Богу! Перекрестившись от счастья, что вход расположен со стороны леса, она наугад толкнула дверь, словно прыгая в бездну.

«Кирилл говорил, что хозяева острова – его друзья», – запоздало вспомнила она, но дверь уже открылась, и почти сразу юношеский голос спросил:

– Кто там?

Ярко вспыхнула лампочка в коридоре, висящая на голом шнуре, и перед Аней возник паренёк-провожатый.

«Кажется, его зовут Сергей».

Рассказывать свою историю и объясняться Ане не пришлось. Он понял всё с одного взгляда.

– Проходите, скорее, – и почти втащил гостью в крошечную келью, вся обстановка которой состояла из односпальной тахты, укрытой несвежим пледом, высокой тумбочки с электрическим чайником и крашеного синей краской табурета.

– За мной гонятся.