Эх, студенчество – золотое время. Голодная жизнь на стипендию, рваные чулки, дырявые сапоги, потёртое пальтишко на все сезоны! Студенты жили скудно, но весело!

Я оказалась очень везучей. Сразу после окончания консерватории меня пригласили петь в Малый оперный театр! Это такая огромная честь!

Аня заметила, что улыбка Нонны Максимовны немного потускнела, и вскоре поняла, в чём дело.

– Проработав в театре семь лет, я подхватила сильную ангину. Для певицы ангина – конец света. И точно! Болезнь оказалась роковой бедой – я потеряла голос.

– Но я слышала, что вы поёте, – возразила Аня.

– Пою негромким, камерным сопрано, но не для большой сцены. Мощи нет, понимаете, не «летит» голос.

Нонна Максимовна жалобно хихикнула, но снова засияла детской улыбкой:

– Что ни делается – всё к лучшему! Зато я устроилась работать в Дом культуры и веду народную оперную студию. У нас невероятно талантливые ребята. Мы даже ставили оперу «Фауст», а это очень сложное произведение.

Пальцы Нонны Максимовны мелькнули в воздухе, имитируя движение дирижёрской палочки, и дама принялась тихонько напевать арию Маргариты.

– Правда, сейчас меня уволили. Городское правительство сократило финансирование учреждений культуры. Сказали, что ставку худрука убрали и вместо народной студии в зале организуют дискотеку. – В голосе рассказчицы промелькнула обида, но напористые нотки не исчезли. – Зато теперь я могу путешествовать, сколько захочу. Никто не догадывается, что на маленькую пенсию можно превосходно путешествовать автостопом. Это гораздо дешевле, чем сидеть дома.

Однажды попутчики на красивой машине меня угостили обедом в ресторане. И на остров, где мы с вами познакомились, привезли бесплатно. Правда, ночевать мне пришлось на скамеечке в роще. Но зато я насмотрелась столько забавных моментов! Как на сцене драматического театра: русалки, лешие, снегурочки, – похвасталась она Ане и восхищённо сообщила своё семейное положение: – Семьи у меня нет, но зато есть чудная подруга. Великолепная! Да я вам про неё рассказывала: Катя Викулова из детского дома. Вот уж кому не повезло, так не повезло, бедняжке. Совсем одна осталась на старости лет: дети разбежались кто куда, внуки навещают редко. Ну, да не беда! На то и трудности, чтоб с ними бороться и не унывать.

Я Катерину тоже автостопом в путешествие отправила, только в Европу, там дорога полегче и народ отзывчивее. Сначала Катюша едет на поезде в Словакию, а оттуда в Чехию и Германию. А из Дрездена я ей билет на самолёт купила. И знаете, получилось очень недорого – всего одна пенсия!

После отпуска встретимся и начнём хвастаться фотографиями. На целую зиму впечатлений хватит. А на следующее лето снова в путь!

Кстати, милочка, я вас ещё не фотографировала.

Выхватив из-за спины рюкзачок, Нонна Максимовна достала камеру и защёлкала Аню со всех сторон, беспрестанно охая и ахая.

Она так суетилась, что Аня чуть не проплыла протоку, на которую приказал свернуть Сергей.

Правая или левая? Чувствуя, как путаются мысли в голове, Аня попыталась дословно вспомнить прощание со своим спасителем, бесцеремонно прерванное Нонной Максимовной:

«Вроде по левой. Нет. Точно по левой протоке!»

Нос лодки легко развернулся в нужном направлении и, раздвигая кувшинки, направился вниз по течению.

* * *

Левый рукав реки Урста вдоль берегов был густо вышит кувшинками. Их длинные стебли, украшенные жёлтыми бубенцами, напоминали русалочьи косы, которые шаловливые речные девы забыли заплести утром.

Папа называл кувшинки одолень-трава и, каждый раз даря их дочке, приговаривал старинную присказку: «Одолень-трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды».