Чувство благодарности к этому совсем незнакомому пареньку было так велико, что Аня едва сдерживала рыдания. Ей хотелось броситься Сергею на шею, поцеловать, наговорить много хороших слов, чтобы он понял – она знает, как он рискует.

Но вместо всего этого она двумя руками взяла его твёрдую ладонь с бугорками мозолей и попросила:

– Сергей, скажи мне твою фамилию, я обязательно тебя найду.

Он покраснел:

– Да чего там. Ерунда. Не стоит благодарности.

Но поскольку Анины глаза ожидали ответа, он не стал ломаться и признался:

– Ковалёв моя фамилия, меня в Загрязье каждая собака знает.

Ступив одной ногой в лодку, Сергей вытащил из-под лавки ярко оранжевую жилетку и протянул Ане:

– Наденьте, бережёного Бог бережёт.

Пробковая жилетка скользнула по руке холодом, и Аня только сейчас поняла, что одета в голубой сарафан и укутана рыбацкой сетью.

– Спасибо.

– Бывайте! Дождавшись, когда Аня устроится на сиденье и возьмёт в руки вёсла, парнишка хотел оттолкнуть лодку от берега, но внезапно выпрямился и прислушался, поднеся ладонь к уху. Со стороны леса явственно раздавался хруст сучьев, словно медведь ломился сквозь чащобу. Аня напряглась и с изумлением услышала мотив из оперы Римского-Корсакова «Снегурочка».

Неизвестный, точнее неизвестная, хорошо поставленным голосом выводила:

«С подружками по ягоду ходить,

На отклик их весёлый отзываться…»

Не успели они с Сергеем опомниться, как из раздвинутых кустов показалась женская голова с короткой стрижкой «под мальчика».

Вынырнувшая из листвы сухопарая дама лет шестидесяти была одета в дешёвые джинсы с пузырями на коленях и ярко-розовую флисовую кофту, подчёркивающую цвет её щек. За плечами болтался скромный рюкзачок, украшенный рисунком Микки Мауса.

С радостным удивлением вздёрнув вверх выщипанные в ниточку брови, незнакомка выразительно произнесла, как бы играя на сцене:

– О, как удачно я пришла! Доброе утро! Собираетесь покататься? Я с вами.

Отодвинув в сторону опешившего Сергея и не давая Ане возразить, дама запрыгнула в лодку и милостиво позволила:

– Гребите, милочка!

Увидев, что Сергей застыл в недоумении, пассажирка послала ему воздушный поцелуй, давая знать, что готова к отплытию и воскликнула:

– Чао-какао! Счастливо оставаться!

Промедление становилось опасным, и Сергей Ковалёв оттолкнул лодку.

* * *

Когда лодка размеренно скользит по реке, над головой печёт солнце, а на руках вспухают кровавые волдыри, красота берегов значения не имеет. Ты думаешь только о том, чтобы скорее добраться до места, скинуть с себя мокрую от пота одежду, выпить чаю и хоть немного дать отдых глазам, уставшим от мелькания золотых бликов по воде.

Странным образом смена обстановки и усталость вытесняли из Аниной души тягостные воспоминания прошедшей ночи. Но даже если бы она захотела их осмыслить и проанализировать, это было совершенно исключено – сидящая напротив неё спутница не закрывала рот ни на секунду.

– Разрешите отрекомендоваться: певица Дома культуры полиграфистов Нонна Максимовна Ливенская.

Нонна Максимовна выжидающе замолчала, ожидая ответа, и Ане ничего не оставалось, как тоже представиться:

– Анна Ивановна Саянова. Библиотекарь.

– Библиотекарь! Какая прелесть! Обожаю романы! Я стану называть вас Анечка, – на одном дыхании выпалила певица и встрепенулась, протягивая руки к небу. – Ах, восход на реке, какое чудо! Сколько лет я мечтала плыть по воле волн на утлом челне, покоряясь року. Помните, как в арии варяжского гостя: «Не счесть алмазов в каменных пещерах…»

Она собралась затянуть арию из оперы «Садко», но Аня не совсем вежливо остановила поток слов.