Папа говорит, что дедушка Серёжа отца сразу не узнал, так сильно тот изменился, но бабушка Аня даже смотреть не стала, кто стоит у ворот, а птицей кинулась навстречу.

Она узнала бы мужа с закрытыми глазами.

Рассказчиком Дмитрий был великолепным, говорил образно, гладко, как по-писаному. Сразу чувствовалась хорошая преподавательская практика.

Аня так заслушалась, что не заметила, как душный воздух вытеснила влажная прохлада – предвестник перемены погоды. Со стороны залива не на шутку задуло, нагоняя на небо длинные серые тучи, похожие на огромных драконов.

По Аниным рукам, обнажённым до плеч, побежал лёгкий озноб, и тепло шло лишь от ладони Дмитрия.

– Замёрзла? Это я виноват, совсем тебя заболтал, а завтра рано вставать. Я планирую пробыть в Олунце дня три.

– Тогда мне надо договориться с Адой Львовной и взять отгулы, – быстро сказала Аня.

Она вытащила из кармана мобильный телефон, поискала номер Ады Львовны, но набрать его не успела, потому что из мобильника раздалось истошное пение народной мелодии «Кострома», означавшей, что звонит Сметанина.

Телефон затрепыхался в пальцах, как выловленная из реки рыба, и по Аниному лицу Дмитрий понял, что случилось что-то неприятное.

Пока Аня коротко отвечала, он напряжённо застыл, не смея вмешиваться не в своё дело, но страстно желая помочь и защитить.

– Да, Жанна, я слушаю тебя… Я не могу сегодня встретиться с тобой, так и передай своим друзьям… Что? Хорошо, сейчас приеду.

* * *

– Аня, что случилось?

Голос Дмитрия был серьёзен, как и его глаза, смотревшие прямо на неё и требовавшие немедленного ответа.

– Дима, ничего не случилось. Не волнуйся, я разберусь сама. Просто мне сейчас надо к подруге Жанне Сметаниной, она просит встретиться с ней в кафе.

Говоря это, Аня подумала, что если с Жанной в кафе окажутся Кирилл с Андреем, то встреча может закончиться для неё плохо. Но Жанна в трубку плакала, и отказать ей Аня не смогла.

– Куда тебе ехать?

После задушевного разговора, сблизившего их, хитрить с Дмитрием казалось нечестным, и, покорно вздохнув, Аня призналась:

– На Гражданку.

Это был другой конец города, а метро закрывалось через час.

– Я тебя довезу. Пойдём, у меня недалеко оставлена машина.

– Дима, нет. Тебе со мной нельзя.

Аня изо всех сил старалась показаться уверенной и беззаботной, давая понять, что собирается на обычную встречу с подругой, поболтать о своих женских делах, но артистка из неё получалась совсем никудышная, потому что Дмитрий прекрасно понял её манёвр.

– Хочешь, обижайся на меня – хочешь, нет. Можешь потом меня прогнать с глаз долой, но одну я тебя никуда не отпущу. Пойдём к машине.

Взяв Аню под руку, он повлёк её в сторону улицы Союза Печатников, где утром перед лекцией оставил машину. Дмитрий всегда оставлял здесь машину, чтобы иметь возможность лишний раз прогуляться пешком. Иначе совсем засидишься и в свои тридцать пять будешь выглядеть на все сорок.

То, что от неизвестного телефонного звонка Аня сразу натянулась как струнка, его насторожило.

Мгновенно связав в уме внезапный телефонный звонок с просьбой больше не появляться и то, как неделю назад она бросила резкие слова подвозившему ей парню, он догадался, что эти события связаны между собой и что вопрос решается серьёзный. Такие женщины, как Аня, глупостей не делают. А если даже и делают, то он обязан её защитить.

Кафе, где окопалась Сметанина, располагалось в подвале длинного жёлтого здания постройки пятидесятых годов.

«Архитектор Сомов», – машинально отметил про себя Дмитрий, профессионально отмечая степень износа стен и угол наклона фундамента.

Интерьер оставлял желать лучшего, он спроектировал бы кафе гораздо проще, и хозяину дизайн обошёлся бы в два раза дешевле.