— Когда я выхожу из двери, то смотрю направо и налево, — сказал он. — Когда подхожу к перекрестку, то осматриваю улицу с разных сторон. Я знаю, что в Америке нет гестапо, но гестапо сидит у меня теперь в печенках. Надеюсь, когда-нибудь я отделаюсь от этого наваждения. Но пока у меня болит шея оттого, что постоянно приходится озираться.

— Вы, похоже, уверены, что мои страхи воображаемые. — Выпитое слегка зарумянило ее щеки.

— Вещи, которые вы видите, глаза и люди, следящие за вами, почти наверняка являются плодом вашего воображения.

Реальны сами страхи. Нас всех преследует страх — от рождения до кончины, от боязни родиться до страха смерти. Нет таких людей, которые хоть раз не увидели бы подобные глаза ночью. В качестве примера я указал на свои типично европейские страхи.

— Вы очень добры, — заметила она.

— Наоборот, я очень жесток. — Он жестом предложил ей сесть в кресло и сам сел к ней лицом. — Но я склонен думать, что моя жестокость — это жестокость хирурга, который ампутирует руку, чтобы спасти жизнь. Вы проявили мужество, рассказав мне так много об убийстве, без всяких уверток. Скажете ли вы мне еще об одной вещи?

— Да, если смогу.

— Мне пришло на ум — я буду с вами так же откровенен, как вы были со мной, — что потеря памяти у господина Тейлора была и остается проявлением его желания уклониться от какой-то вины, которую он не смог перенести. Вы находились с ним в тот вечер и в состоянии пролить для меня свет на это обстоятельство.

— Уж не хотите ли вы спросить, не сам ли Брет убил свою жену?

— Именно об этом.

— Он этого не делал. Я знаю, что он ее не убивал. Но вам не обязательно верить мне на слово. Полицейский хирург определил, что ее убили примерно вполовине одиннадцатого, а в это время мы с Бретом находились на полдороги в Малибу. Есть и другое доказательство, которое подтверждает медицинское показание. Соседка слышала вопль, раздавшийся в это время из их дома.

— Видели ли кого-нибудь выходившим из дома?

— Та женщина не выглянула наружу. Она решила, что вопль раздался по радио. Больше никто ничего не видел и не слышал, пока Брет и я не обнаружили ее тело.

— Спустя девять месяцев это происшествие все еще живо в вашей памяти.

— А разве может быть иначе? Я сохранила вырезки из газет по этому вопросу. Они у меня с собой. Если хотите, можете взглянуть.

Она порылась в своей сумочке и извлекла из нее вырезки, зажатые скрепкой. Развернув верхние листочки, разложила их на кофейном столике перед ним.

— Эти, по-моему, самые плохие, но вот газета «Экземайнер» дала наиболее полное описание.

Доктор бегло просмотрел колонку печатного текста:

"На ее шее остались темные следы, и лицо мертвой девушки было налито кровью, по словам д-ра Ламберта Симса, помощника медицинского эксперта. Д-р Симс быстро установил, что молодую женщину удавили, а также совершили над ней половое насилие всего за полчаса до звонка миссис Пэнгборн.

Имелись явные доказательства того, что в комнате находился незнакомый мужчина, и версия полиции заключается в том, что убийца пришел в дом вместе с жертвой. Никто из других жителей этой спокойной улицы не видел, как он пришел или ушел после совершения кровавого преступления.