— Да, я понимаю. Это одна из наших основных проблем. Особенно в такие периоды, когда безукоризненная жизнь и просто жизнь в обществе могут радикально отличаться. В безумном обществе здравомыслящие люди выглядят сумасшедшими.

— К сожалению, не могу принять это соображение на свой счет, — заметил Тейлор со своей горькой усмешкой.

— У вас нет оснований отчаиваться. Решающий критерий заключается в способности трудиться, а ваш ум демонстрирует большую энергию.

— Но ничего не производит. Вам трудно представить себе, как выбивает из колеи неспособность вспомнить некоторые вещи. Это все равно, как если бы кто-то заминировал собственный двор. Причем я знаю, что мины поставил я сам, но не помню где.

— Вы так же хорошо, как и я, знаете, что внутри каждого человека, так сказать в его душе, существует полный набор добра и зла. Но все это свойственно каждому человеку. Вы не найдете там ничего такого, что могло бы окончательно погубить его.

— Что же случилось с моей женой? — Голос Тейлора неожиданно повысился, зазвучал резко. — Почему никто не объяснил мне?

— Вы ведь не знали до сегодняшнего дня, что у вас вообще была жена. Заведующий Райт придерживался курса естественного восстановления вашей памяти.

Тейлор заерзал на стуле, желая заглянуть в лицо Клифтеру.

— Я не могу до конца жизни оставаться в клетке. Я чувствую себя так, будто меня замуровали в мавзолее.

— Понимаю ваши чувства, — спокойно произнес Клифтер. — Значит, мы встретимся снова?

— Если считаете, что от этого будет польза. Заведующий Райт что-то сказал об отпуске.

— Совершенно правильно. Если вы остановитесь у мисс Вест в Лос-Анджелесе, то сможете посещать меня. Она уже переговорила об этом с начальством заведующего Райта. Вы придете ко мне на прием на этой неделе, когда будете в Лос-Анджелесе?

— У меня нет другого выхода, правда?

— Вы можете выбирать курс лечения по своему усмотрению. По закону вы свободный человек...

— Не хочу быть неблагодарным, — прервал Тейлор. — Если у меня будет выбор, я приду.

— Очень хорошо. А тем временем будет неплохо, если вы ознакомитесь вот с этим. — Он вынул из кармана сверток вырезок и протянул его Тейлору. — Мы поговорим об этом на нашей следующей неделе.

Молодой человек уставился на сверток.

— Что это такое?

— Газетные отчеты о смерти вашей жены. Девять месяцев назад ее убили. С того времени началась ваша болезнь.

Брет вскочил и стоя смотрел на доктора. Радужные оболочки его глаз светились, подобно серым крутящимся колесикам.

— Кто убил ее?

— Убийца неизвестен и все еще находится на свободе. Когда вы прочитаете все эти вырезки, то будете знать ровно столько же, сколько и я.

— Теперь я понимаю, в чем заключалась тайна, — медленно произнес Тейлор. — Проклятые кретины!

— А теперь прошу извинить меня, — сказал Клифтер. — До свидания. Точнее, до встречи. — На кончике языка у него вертелась немецкая фраза, но он подавил желание произнести ее, как подавлял в себе все немецкое.

Брет так увлекся статьями, которые оказались в его руках, что даже не ответил. Взглянув в последний раз на его измученное лицо, Клифтер направился к двери. Внешне эти американцы, думал он, закрывая за собой дверь, оптимисты, вполне земной народ. Неумолкающие радиоприемники отгоняют от них одиночество; яркая реклама в пяти красках и хромированные ванные отпугивают болезни; похоронные учреждения, похожие на небесные палаты, отвлекают от смысла похорон. Но трагическая внутренняя жизнь продолжается.