— Да нам главное — найти его! — выпалила Тайна.

Глаза ее блестели, она вмиг разрумянилась, словно только-только пришла с морозца, и я невольно залюбовался девушкой. Ничего не попишешь: сейчас она была чудо как хороша!

И где были мои глаза все эти беспокойные дни? Решительно не представляю!

— Но ведь для радиосвязи с нашим ракетопланом должны были существовать и запасные варианты, на самый пожарный случай, а? — предположил Смагин-младший.

— Должны, — кивнул я, нарочито не замечая явного скепсиса на лице нашего почтового магната. — Мне один знакомый историк науки рассказывал, что во времена самых первых персональных электронно-вычислительных машин — это в девятнадцатом… нет, в двадцатом веке было — в некоторых конторах для прикола висели на стене обычные бухгалтерские счеты. И записка: «Применять в случае аварии».

— Смешно, — кисло заметил Смагин-младший. — Вы хотите сказать, что у моего предка была универсальная отмычка, ключ от всех замков?

— Скорее, воровская «фомка», — хохотнул бородач Шадрин.

— Или ручная граната, — задумчиво пробормотал я. — Например, для экстренной и безусловной ликвидации объекта, потерявшего управление и ставшего опасностью для Земли… Все-таки, стометровая дурища с газофазным ядерным двигателем это, знаете ли, тот еще подарок.

В моих словах был резон. Все трое молча покивали.

Первым, как и следовало ожидать, заговорил Федор:

— Тогда попрошу гипотезы. Разумеется, они должны базироваться именно на этих… на этом…

— Зарифмованных строках! — Как отличница тут же пришла ему на помощь Тайна. — Но, по-моему, тут и думать нечего. Если рассуждать логически…

Она слегка наморщила лобик.

— «Если ищешь путь звезды, зная час восхода — солнца луч отпустишь ты, дав ему свободу», — протараторила Тайна, обнаруживая отменную память. — Понимаете? Надо просто отпустить луч! А что такое «луч»? Ну, направленный поток электромагнитного излучения. То есть что? Ну скажем радиосигнал… А, значит, кодовое слово… «солнце»!

Она обвела нас горящим взглядом. И повторила — раздельно, спокойно:

— Кодируем слово «солнце» всеми способами, о которых имеем представление. Также оставляем его и некодированным. Просто запишем, каждый своим голосом. Разошлем пакет этих «солнц» в каждую угловую секунду… ну хотя бы минуту… орбиты Беллоны. Как можно более мощным импульсом.

— И что? — спросил Николай.

— Ракетоплан пробудится ото сна и откликнется… Пошлет ответный сигнал… Вот увидите! Я чувствую.

Чувствам Тайны можно было доверять, но лишь когда они касались существ из плоти и крови. А вот можно ли чувствовать и, главное, предсказывать реакцию древнего парсера, спящего где-то в миллионах километров от нас на борту бесхозного ракетоплана — в этом я сильно сомневался.

— Я бы все же посоветовался с Гришкой, — вздохнул Николай. — Уж он-то должен знать всякие радиопремудрости, язви его костец!

— Чем меньше людей будут вовлечены в наше дело и знать его ключевые подробности, тем нам спокойнее, — возразил Смагин-младший. — Оператору дальней космической связи достаточно иметь запись шифрограммы и точные параметры радиосигнала.