Тайна возмущенно фыркнула, но промолчала.

— Кроме того, у меня ведь начальство, — вздохнул траппер. — Ему может не понравиться эта ситуация: «Сом» летает с каким-то сомнительным, несертифицированным и незарегистрированным объектом на борту. Начальство начнет задавать никому не нужные вопросы…

Он испытующе посмотрел на Смагина.

— Вам ведь не нужны лишние вопросы, верно?

Это походило уже на откровенный шантаж, но выдержка у Федора была железная. Он холодно кивнул, и траппер-делец развел руками.

— Думаю, стандартных суток плюс-минус два часа мне хватит, чтобы вернуться за вами. Впрочем, я со своей стороны вовсе не вижу смысла вам долго задерживаться на этом… м-м-м… объекте.

По-человечески я Бирмана понимал.

Ни строгие служебные инструкции, ни здравый смысл не позволяли трапперу держать в док-камере «Сома» ракетоплан неизвестного происхождения. Док, конечно, герметизирован, изолирован и всячески дополнительно защищен от вредоносных излучений и любой другой заразы, которой космический мусор вполне может поднабраться, летая неизвестно где миллионами лет… Но все-таки правила есть правила.

Что ж, в любом случае мы не стояли на месте, а двигались!

Все наши мысли сейчас занимала предстоящая встреча с вожделенным ракетопланом. Поэтому предложения Бирмана были приняты, и каждый из нас троих отправился немного передохнуть, пока «Сом» не будет заправлен — благо отдельных кают на пустующем «Дромадере» хватало.

Я лично решил умыться, оправиться и хорошенько прогуляться по орбитальной станции. Прогулка по «Дромадеру» уже сама по себе сулила мне при должной ловкости подачи материала занимательный репортаж на полторы сотни строк. А значит первое, пусть и скромное пополнение моего счета, изрядно похудевшего из-за всей этой авантюры с поисками катера. А каким новостным и информационным Клондайком может оказаться высадка на сам ракетоплан, представляете?

И я отправился в душ, предвкушая темные отсеки и погасшие экраны терминалов, затянутые романтической паутиной четырехвековой давности. А себя представляя эдаким космическим графом Монте-Кристо и от души надеясь, что ракетоплан окажется моим островом сокровищ, а вовсе не замком Иф.

Когда наша троица немного передохнула и привела себя в порядок после путешествия в пахучем «Спектре», Бирман представил нам, как он выразился, «коменданта „Дромадера“». Хотя фактически перед нами был скорее сторож, завхоз и инженер-эксплуатационщик в одном лице.

Оказывается, всё время, покуда мы стыковались, высаживались на борт орбиталки и выслушивали ценные указания Бирмана, за нами внимательно следил и контролировал каждый наш шаг на борту станции этот самый «комендант».

Он же и дежурил в одиночку на «Дромадере», покуда Бирман решал на Беллоне важные и неотложные дела. Подозреваю, впрочем, что все они заключались в ленивом ожидании грузов на сопровождение, листании глянцевых журналов и просмотре спортивных телетрансляций.

Впрочем, по части лени и иных проявлений праздного образа орбитальной жизни этот инженер с чудным именем артиста-куплетиста мог бы дать Бирману убедительную фору.

— Минералов Аркадий Борисович, — представился он скучным, тусклым голосом, в котором отчетливо слышались зевающие нотки. — Приятно познакомиться, весьма рад, располагайтесь как дома.

— Да собственно уже расположились, — хмуро глядя на нечесаную шевелюру Минералова, сказал Смагин.

— Вот как? — Равнодушно пробормотал Минералов. Комплекцией и темпераментом он здорово смахивал на сонного тюленя, весьма упитанного к тому же.