Проезжая в открытой повозке греческий квартал, Михал и Алеся с приятным удивлением смотрели на знакомые маковки греческих православных храмов, что так непривычно смотрелось на фоне многочисленных минаретов и синагог. Поскольку православных церквей было около трех десятков и они были разбросаны по всему городу, кварталы с компактным греческим населением возникли постепенно в разных районах Стамбула и в его пригородах. Стамбульские греки, похоже, играли важную роль в торговле, рыболовстве и мореходстве, занимали прочные позиции в ремесленном производстве. Именно поэтому султан строго запрещал своим морским капитанам нападать на греческие корабли и хватать в рабство греков.

Третье место по нетурецкому населению Стамбула после армян принадлежало евреям. Вначале «сыны Давида» занимали десяток кварталов у морского Золотого Рога, а затем стали селиться и в ряде других районов старого города. Появились еврейские кварталы и на северном берегу Золотого Рога. Как и в Речи Посполитой, сыны израилевы играли здесь важную роль в торговле и в банковском деле…

— Что-то мне дурно, — слегка наклонилась к Михалу Алеся. Ее голова шла кругом от шумного и многоголосого города… Михал велел вознице остановиться напротив кофейни… Узнав, что они литвины, хозяин-грек жутко обрадовался и засуетился. На столе перед Михалом и Алесей тут же появились чашки ароматного кофе и стаканы чистой воды, виноградное вино и фрукты.

— Я такого столпотворения и смешения культур еще никогда не видела, — качала Алеся головой, потирая пальцами виски. Ее не привыкшие к такому многолюдию уши были сверх меры переполнены шумом, голосами сотен людей, криками верблюдов и ослов, громкими звуками дудок и барабанов, завываниями мулл…

— Да уж, турки не в пример царю веротерпимы, — отвечал Михал, вспоминая, как ему было трудно на переговорах с московитскими послами о чем-либо договориться, — будем надеяться, что султан такой же веротерпимый и уступчивый… Давай сходим в соседнюю церковь и помолимся перед визитом к султану?

Алеся согласно кивнула головой… Греческая церквушка напомнила ей ту маленькую униатскую церковь, в которой они с Кмитичем обвенчались уже в далеком 1656 году. Только здесь, в стамбульской греческой церкви, как и в костеле, стояли лавки, и прихожане, когда хотели, молились сидя.

— Очень кстати, — шепнула Алеся Михалу. Ее немного мутило…

В иное время визит такого знатного магната как Михал Радзивилл обрадовал бы султана. Но только не сейчас. Что ему сказать? Ведь Радзивилл явно приехал разузнать о судьбе Кмитича… И что мог ему ответить Мехмед?

Да, султан несколько раз предлагал Кмитичу почетную должность: заменить на посту Дорошенко, быть гетманом Подольской Руси. Но этот дерзновенный литвин всякий раз отказывался!

— Его нельзя заставить сделать это силой, — советовала султану Кютюр, — уговори. Только сам Кмитич может принять это решение, не под чьим-либо давлением…

Но как можно ему, великому и могучему султану, правителю огромной империи, унижаться перед каким-то русским князьком?! Как может он, великий султан, повторять более чем два раза свои предложения, которых с трепетом ожидают тысячи чиновников?!

— Ты, видно, сошел с ума! — гневно говорил султан Кмитичу в последний раз. — Тебе, наверное, в самом деле отбило мозги взрывом пороха! Ты разве не представляешь, кто тебе предлагает? Ты разве не представляешь, в какой стране ты находишься и с кем имеешь честь говорить?!

Кмитич кивнул, опустив голову, потом вновь посмотрел на султана, как-то с сожалением, и произнес:

— У нас был знаменитый новогрудский каштелян Василий Копоть, который сказал как-то, что существуют народы, поклоняющиеся верховной власти, как Богу, где граждане живут, тем не менее, подобно скотам и где напрасно было бы искать свободных людей и со свечкою в руке… Он говорил это в первую очередь о Московии, но, надо полагать, и об Османской Порте.