Она много работает. Анна-Лиза из тех, кого Афник именует «инвертированными нарциссами», хотя я лично предпочитаю термин «оккультные нарциссы» и в корне не согласна с теми, кто рассматривает это состояние как полный аналог скрытого нарциссизма: я, конечно, допускаю, что между ними есть некоторое родство, но не более. Она постоянно испытывает глубокую внутреннюю потребность проявлять о ком-либо заботу, продиктованную собственной жаждой похвалы и внимания, которые, однако, неизменно выбивают ее из колеи, когда она их получает. Ей присуща боязливая, ранимая преданность ребенка, с ранних лет приученного заботиться о других, что ему, быть может, и не по силам. Фантазии Анны-Лизы связаны с исчезновением. Любое мелкое происшествие для нее – катастрофа, что, конечно, только ухудшает дело. Заранее предполагая самое страшное, она мечется, пытаясь предотвратить это, избежать, но безуспешно.

Вообще у людей с обсессивно-компульсивными расстройствами страхи бывают самые разные, как и способы борьбы с ними: к примеру, если я не помою руки пять раз, мои дети умрут, и так далее. Страхи Анны-Лизы сильны, но довольно размыты. Она просто полна безотчетного ужаса.

Все это она знает и сама, по крайней мере до какой-то степени, как знает и то, что она в депрессии, но осознать свою проблему и избавиться от нее – не одно и то же, иначе наши пациенты не ходили бы к нам. На меня произвело большое впечатление ее желание ускорить процесс, стремление к переменам. И я намерена сделать все, чтобы помочь ей добиться положительного результата.

– Дело даже не в том, что я ощущаю себя загнанной в угол, – сказала она. – Надеюсь, вы не подумаете, что я тут разыгрываю трагедию или жалею себя. Но я не то чтобы не вижу выхода, я даже не понимаю, какой смысл его искать.

– Какой частью тела вы это чувствуете? – спросила я, обратив внимание на то, как у нее зажата грудная клетка. – Сделайте мне, пожалуйста, одолжение, начните дышать полной грудью.

– Я стараюсь пользоваться кое-какими приемами из тех, что мы с вами обсуждали, – сказала она. – Вместе с Сандрой.

– И?

– И мне всегда сначала кажется, что у меня получается, а потом… – Она покачала головой, и голос изменил ей.

Сандрой зовут – точнее, звали – ее подругу. Какое-то время они с Анной-Лизой вращались в одних кругах, хотя Сандра была несколько моложе, работала финансовым аналитиком, отличалась энергией и большими амбициями. А еще она была ветераном нарциссизма.

В течение нескольких месяцев Анна-Лиза поддерживала с ней довольно близкие отношения, пока натренированное чутье не подсказало ей, что это не дает ничего, кроме ощущения неловкости и вины. Что их динамика приводит к нежелательным результатам. Она сделала попытку отыграть назад. Сандра разгадала ее намерения и, в свою очередь, повысила эмоциональную напряженность, прибегнув к практике устыжения и переноса вины, обычно характерные для ее поведения.

Сандра позаботилась о том, чтобы Анна-Лиза – как и все кругом – узнала, как сильно ее подвела, если не сказать хуже.

Анна-Лиза справлялась с ситуацией как могла, но это давалось ей чем дальше, тем труднее, учитывая ее склонность считать себя виноватой по любому поводу. У нее никак не получалось выбросить из головы Сандру и ее обвинения. А повышенная тревожность в совокупности с параноидными – возможно, параноидными – страхами разрослись до устрашающих размеров, под стать тем обвинениям, которые обрушила на нее бывшая подруга. Анна-Лиза не могла избавиться от подозрения, что друзья сплетничают о ней, шепчутся за ее спиной о том, как она манипулировала Сандрой, как использовала ее в своих целях. Она даже обнаружила на форуме своего университета анонимный пост, в котором, не называя имен, говорилось о чьем-то вероломстве и жестокости, и сразу поверила, что это о ней.