|
Пока солдаты готовили площадку, они сидели в кафе неподалёку и Сергей разговаривал с кубинским лидером прежде всего о том, как им надрать задницу америкосам. Он был противником того, чтобы разрешать латифундистам вернуться на Кубу в том случае, если им понравится новая экономическая политика стран социализма, просто так, без покаяния в грехах. Они пили крепчайший чёрный кофе, Фидель Кастро курил длинную сигару, а Сергей сигареты «Житан» и мирно разговаривали о том, как лучше построить его выступление, которое будет транслироваться не столько по телевидению, сколько по радио. Телевизоры были далеко не у каждого кубинца. По настоятельной рекомендации Фиделя Кастро, Сергей согласился общаться на с простыми кубинцами, а с национальной элитой — писателями, поэтами, художниками и научной интеллигенцией, чтобы не отвечать на глупые вопросы. Ещё лидер кубинской революции заявил, что хочет присутствовать в студии. Ему понравился испанский язык Сергея и он лишь попросил его быть страстным, чтобы кубинцы не заснули.
После этого они разделись прямо в кафе, спустились на пляж и вышли на волейбольную площадку. В волейбол они резались не на жизнь, а на смерть и на это пришло поглазеть чуть ли не пол Гаваны. Игру они договорились провести в пять сетов и первых три Сергей и Фидель Кастро продулись чуть ли не под ноль, но в третьем вырвали победу чуть ли не на зубах, то есть со ртами полными песка. Четвёртый сет был за ними уже с перевесом в пять очков, зато в пятом Николай и Лёва, собравшись с силами дали им такой бой, что выиграв у них пятый сет, все четверо просто попадали на песок и потом пошли купаться. От акул настоящих и империалистических их охраняло подразделение боевых пловцов. Увидев под водой живого кубинского водолаза, Сергей тут же выудил его из воды, отбуксировал на берег и отобрав у него акваланг, маску и ласты, тут же полез в воду, чтобы привезти Юле в подарок несколько раковин. Николай и Лёва плыли рядом с ним справа и слева, а те водолазы, которые остались без своих орудий труда, плавали неподалёку от Фиделя.
Как всегда в шесть часов вечера Сергей был в студии, но на этот раз оделся в хлопчатобумажные светло-серые брюки и белую рубашку с коротким рукавом и без галстука. Даже то, что в студии имелся кондиционер, мало спасало всех от жары. Свой каждый ответ он превращал в маленькую, зажигательную речь, а когда его спросили о том, что он думает о революционном движении в Центральной и Южной Америке, с такой страстью стал обвинять компрадоров во всех преступлениях против своего народа, из-за чего люди просто вынуждены браться за оружие, чтобы отстоять свои попранные права, что даже поднялся из кресла. Обрушив после этого свой гнев на наркодельцов и на американское правительство, которое ловко манипулирует этим грехом и не борется с ними самым эффективным образом — экономически, он отвесил и ему несколько десятков полновесных оплеух, но сделал это очень тонко, хотя и на редкость язвительно. Когда он закончил отвечать на этот вопрос, тут уже встал Фидель Кастро, быстро подошел к нему и крепко обнял.
После этого уже лидер Фидель обратился с речью к кубинцам и в ней очень ясно дал понять, что кубинские коммунисты будут очень тщательно изучать опыт Советского Союза и воспримут всё, что будет полезно кубинской революции и кубинскому народу, в том числе и рыночные отношения. Однако, на этот раз Фидель Кастро был очень краток и его речь заняла не более пятнадцати минут. После этого они вместе вышли, часа три гуляли по ночной Гаване и разговаривали. Сергей рассказал Фиделю Кастро о том, кто он и как появился в Советском Союзе, о том, в чём видит свою главную задачу и о том, как Куба выстояла не смотря на то, что даже Россия её фактически предала. Он особенно восторгался кубинской коровой по кличке Умбре Бьянка, которая за день дала сто тридцать шесть литров молока и тем, что кубинская медицина в двадцать первом веке была даже лучше, чем российская. Когда они шли по набережной, а к тому времени Фидель предложил ему перейти на ты, Сергей сказал:
— Команданте, я хочу, чтобы Гавана снова вся сияла огнями и на Кубу прилетали миллионы туристов, но не из Штатов, а из Европы. |