— Серёга, давай не будем преодолевать звуковой барьер?

По Будённовску Сергей проехал чинно и степенно, со скоростью не выше семидесяти километров в час, но вскоре они подъехали к специальному пропускному пункту, на котором целый ряд глухих стальных ворот с золочёнными звёздами, покрашенных в зелёный цвет, открывали выезд на самое широкое в мире шоссе, ведущее к космодрому. По сути дела это шоссе стадвадцатиметровой ширины являлось огромной посадочной площадкой для кораблей-миротворцев, но самое главное по нему можно было быстро доехать до космодрома. Двое автоматчиков подошли к машине, удостоверились в том, что у маршала Чистякова и генерала Зимина имеются с собой пропуска и взяли под козырёк. На лобовом стекле «Феррари» пропуск уже успел изрядно выгореть под палящем южным солнцем. Как только ворота поднялись, он сразу же бросил машину вперёд и помчался по хорошо освещённому шоссе чуть ли не на максимальной скорости. Дорога — идеально прямая и абсолютно ровная на протяжении всех своих ста двадцати километров, позволяла Сергею ехать с любой скоростью. Ещё эта дорого отличалась тем, что она пролегала строго вдоль тридцать восьмой параллели.

Через шестнадцать минут и двадцать три секунды они были уже на космодроме, возле второго пропускного пункта, проехав который Сергей помчался к «Семёрке». Сегодня ему удалось выехать из семнадцати минут. По самому космодрому он уже так не гонял, хотя и ехал очень быстро. Близи ракета «Вулкан» и вовсе завораживала своими размерами. Сто девять метров в высоту вместе с разгонным блоком «Везувий», который должен был вывести на орбиту уже полностью заправленный всеми необходимыми расходными материалами и оборудованием космический отель общей длиной в двадцать семь метров и диаметром в девять, рассчитанный на шестнадцать постояльцев. Сто девяносто две тонны полезного груза должно быть поднято на высоту в семьсот пятьдесят километров, чтобы потом летать вокруг Земли не менее пятидесяти лет. Пожалуй никто кроме Сергея и президента «Космического альянса» космонавта СССР Константина Петровича Феоктистова не знал точной стоимости этого груза, а она тоже была очень велика, два миллиарда шестьсот сорок тысяч рублей, или долларов, или евро, кому как нравится. Всё равно эти три валюты менялись один к одному.

Когда встал вопрос, кого поставить во главе «Космического альянса» и кому подчинить все космические КБ, Сергей был непреклонен — только гражданскому человеку и только космонавту, а следовательно Константину Петровичу. Он привёл политбюро не просто убийственные, а термоядерной силы аргументы и все проголосовали единогласно. После этого Сергею пришлось приложить огромные усилия к тому, чтобы заставить работать отряд гениев-анархистов, как он и Константин Петрович прозвали советских ракетчиков. В ход пошло всё, лесть и убеждения, суровый начальственный тон и даже падание на колени, приглашения в Белый дом на обед и Вестминстерский дворец к королеве на чай, ловля марлинов с Фиделем Кастро, стоящим за штурвалом яхты, в общем он задействовал всё, кроме Ватикана, чтобы уговорить некоторых гениев не выпендриваться и не тянуть одеяло на себя. Всё было пущено для этого в ход, кроме денег, так как ему с первого часа пришлось разговаривать с миллионерами.