|
Кто-то Сергея невзлюбил но вскоре стал относиться к нему по-дружески, кто-то наоборот, поначалу возлюбил его, но потом остыл и стал отпускать в адрес великого реформатора Всея Руси принца Чистякова язвительные шпильки, но самое главное, все эти корифеи мирового ракетостроения, такие как, — Сергей Афанасьев, Борис Губанов, Валентин Глушко, Николай Пилюгин, Сергей Крюков, Владимир Челомей, Николай Кузнецов, Архип Осипович Люлька, Алексей Исаев, Владимир Бармин, Мясищев, Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, друзья Феоктистова космонавты Владимир Елисеев и Александр Егоров, которые стали руководить своими собственными КБ, а также тысячи других специалистов, взялись за работу с такой энергией, что работа закипела с бешеной силой. Вот тут-то всем этим гениям и пригодились его широкие плечи, на которых он приволок им двенадцать «Силиконов», чьи хард-диски были набиты всей той космической информацией, которую они только смогли тогда купить.
За каких-то семь месяцев на месте старого Будённовска был построен космический научный центр из трёх дюжин небоскрёбов, оборудован по последнему слову техники и первым в него въехал научный коллектив друга Королёва, Николая Алексеевича Пилюгина. Соединёнными усилиями концерна «РКТ», «Сименса» и «Ай Би Эм», были созданы мощные компьютеры, в главный научный центр «Космического альянса» приехали ракетчики из США и Франции и работа закипела так, что клубы пара достигали верхних слоёв атмосферы. Завод «Прогресс» в Куйбышеве преобразился, в три смены заработали все остальные производственные предприятия и одновременно шло строительство крупнейшего на планете космодрома.
Отношение к Сергею Чистякову резко изменилось, теперь к нему все стали относиться чуть ли не как к богу, но не тому богу, которому следовало молиться, а как к богу Меркурию, бегавшему по облакам на крылатых сандалиях. Уверовав в то, что его мошна неисчерпаема, гении космических наук отлавливали его где ни попадя, совали под нос счета и просили срочно оплатить их, так как нужное оборудование уже было погружено на самолёт и летело туда, где его очень ждали. Быстро просмотрев счет, Сергей доставал из кармана сотовый телефон и тут же звонил своим банкирам. Американцы и французы от этого обомлевали, а советские учёные пожимали плечами и говорили: — «Ну, и что в этом удивительного? Это же Сергей Александрович, он может всё.» Сам же он позволял учёным спорить с собой по любым вопросам кроме одного, их здоровья и всегда появлялся в научном центре вместе с целой группой врачей, а тем лишь стоило только заподозрить в ком-либо простейший насморк, как они немедленно госпитализировали больного и отправляли на пару недель в лучшие клиники мира. Вот тут он был всегда непреклонен.
Константин Петрович Феоктистов в этом плане полностью повторял все его действия и отличался от него только тем, что занимался этим ежедневно, даже не боясь задержаться на работе лишние несколько часов. Он был единственный, кто мог строго погрозить пальцем медикам потому, что имел отличное здоровье, космонавт всё-таки. Константин Петрович поставил перед собой отправиться в космос и потому никогда не забывал о тренировках. Он-то и встретил Сергея, когда тот подъехал к универсальному комплексному стенду-старту, с которого могли стартовать как ракета «Вулкан», так и ракета «Энергия». Феоктистов был одет в тёмно-синий английский костюм с голубой рубашкой, повязанной оксфордским галстуком. Как и Сергей он был почётным доктором этого университета и имел право носить такие цвета. Он насмешливо посмотрел на Сергея и сказал обнимая его:
— Спёкся, суслик, не смог отбиться от дедов.
Сергей ответил в тон ему:
— Зато тебя отстоял, Константин Петрович. Ты что, ночевал здесь что ли, Петрович? Поспал хоть минутку?
Феоктистов отрицательно помотал головой и ответил:
— Какой там, Серёга. |