Вверх взлетели струи пыли и уже через полчаса были получены первые строительные блоки. Два мощных манипулятора, установленные на «Катерпиллере» легко подхватывали их и укладывали на грузовую платформу. Вскоре этот могучий лунный трактор, за штурвалом которого сидел Сергей Чистяков, повёз их к месту строительства. Там его жена уже успела разровнять риголит на всей площадке и потому он начал укладывать их на лунную поверхность в особом порядке на сухую, чтобы вторым слоем, положенным на специальный строительный клей, связать намертво. Как только он уехал, двое рабочих стали выравнивать их вибраторами и выставлять по горизонту, хотя особая точность здесь в общем не была нужна. Весь цикл работ был тщательно рассчитан на Земле, а потому на Луне работа продвигалась довольно быстро и за десять часов почти треть площадки была замощена базальтовыми плитами.

Сергей Александрович выключил двигатели, облачился в лунный скафандр и вышел из машины. На его место тотчас сел Поль Арден, который знал «Катерпиллер-7500» не хуже его и работа продолжилась, но Чистяков на этом не успокоился и пошел наблюдать за тем, как в одном из герметичных ангаров шла подготовка к пуску двух химических реакторов, в которых должен был вариться специальный строительный клей из базальтовой пыли, самой обычной воды и тех ингредиентов, которые он доставил на Луну. На лунной базе имелась одна такая установка, но её мощности едва хватало для того, чтобы можно было покрасить сметанообразной буроватой пастой стены тоннелей, придав им герметичность. Убедившись, что всё идёт строго по плану, Сергей Александрович направился внутрь базы.

В своей каюте он привёл себя в порядок с помощью двух губок, пропитанных водой, и отправился в столовую, где его уже ждала жена. Там ужинало ещё несколько человек, а вместе с ними мрачный профессор Браун. Когда Сергей Александрович закончил есть, профессор подошел к нему, положил на столик небольшой лист бумаги и сухо сказал:

— Это моё заявление, господин Чистяков. Мы с женой хотим первым же транспортом отправиться на Землю.

Сергей Александрович жестом указал на стул и ответил:

— Присаживайтесь, профессор Браун. — Немного помолчав, он сказал — Ваша командировка ещё не закончена и поэтому я не разрешаю вам лететь на Землю. Двое других биологов, которым я доверяю полностью, сегодня осмотрели вашу лабораторию и не нашли в ней ничего такого, что можно было бы счесть опасным. Поэтому вы можете спокойно продолжать свою работу. К счастью на словах вы выглядите куда опаснее, чем в своей научной деятельности, за которой я внимательно слежу.

Профессор насмешливым голосом воскликнул:

— Но вы же противник исследований в области генетики, как и все коммунисты в Советском Союзе! Это у вас наследственное.

— Нет, господин профессор. — Строго сказал Сергей Александрович — Вы заблуждаетесь на этот счёт. Я вовсе не против генной модификации растений и тем более животных. Просто я настаиваю на том, что вы были предельно осторожны в своей работе и не спешили облагодетельствовать человечество. Голод ему в ближайшие сто лет угрожать не будет. Вот когда в вашей лаборатории сменится десять, двенадцать поколений тех подопытных животных, которых вы кормите генномодифицированными продуктами и вы не выявите никаких отклонений от нормы, тогда мы и подумаем, стоит ли выращивать их в массовом порядке. Мы не хотим подвергать человечество риску.

— Но мы же просто разоримся за это время! — Испуганно воскликнул профессор, комкая листок бумаги.

Сергей Александрович улыбнулся и успокоил его:

— Не разоритесь, профессор, мы не допустим этого. Вкладывать деньги в науку так же выгодно, как вкладывать их в людей, которые потом употребляют её плоды. Это ещё один аспект цивилизационной экономической доктрины академика Чистякова. Развивая экономику некогда отсталых стран, повышая культурный и образовательный уровень людей в них живущих, мы не только меняем их нравы, делая более толерантными к другим народам, но ещё и добиваемся того, что они всё больше и больше потребляют высокотехнологичной, наукоёмкой продукции.