— О, Сергей свет Александрович, ну, и видок у тебя. Да, таких как ты, только в гроб класть. Быстро в дезкамеру и я начну приводить тебя в божий вид. Таким страшным ты у меня на Марс не полетишь. Сам Гиппократ из гроба встанет и меня задушит.

Сергею Александровичу, который не очень-то любил проводить время в медицинских учреждениях, после всей этой нервотрёпки с Ираком даже понравилось, что он снова оказался в обстановке стерильной деловитости и чуть ли не ежечасных процедур. Даже не дав ему хорошенько выспаться, космический доктор Смоляков быстро отдраил его снаружи, а затем и изнутри, сделал анализы и через три дня дал ему карт-бланш на полёт в глубокий космос. Трёхдневное пребывание в нестерильной обстановке, как он сказал, ничем не повредило здоровью его пациента и что самое главное, он не подцепил никаких болячек, но всё же не смотря на это провёл полный курс вакцинации. После этого на специальном самолёте чету Чистяковых повезли в Кению, в домашний космопорт корпорации «РКТ», которая, наконец, произвела слияние с «Сименсом» и теперь имела сразу два экваториальных космопорта. Один в Колумбии, а другой в Кении.

Егор Чистяков очень быстро проявил себя на посту президента корпорации «РКТ». Пока шла драка за непальские восьмитысячники, он тихонько прикупил у правительства Кении гору Кения, имевшую в высоту пять километров с хвостиком, под которой как раз и располагался космодром «Кения — РКТ», а затем ещё и полосу земли длиной в пятьдесят километров и шириной в пятнадцать идущую от космодрома вдоль экватора к Индийскому океану. После этого у подножия западного склона горы Кения был пробит на трёхкилометровую глубину стопятидесятиметровый ствол шахты, а в теле горы по направлению к её вершине пробурена громадная двустволка со стволами длиной в двенадцать километров. Одновременно с этим в тот момент уже советско-германский концерн «Сименс-РКТ» приступил к строительству огромной взлётно-посадочной полосы нового космического аэродрома и теперь в руках бывшего космонавта Егора Чистякова был комплексный экваториальный космодром в Экваториальной Африке не говоря уже о колумбийском космодроме.

Электромагнитную пушку концерн тоже построил всем на зависть. Она легко забрасывала на любые орбиты, снаряды доставщики длиной в двадцать пять метров и диаметром чуть более четырёх массой до ста шестидесяти тонн, вплоть до того, что посылала их на Луну и на Марс. В Кении был построен завод по изготовлению снарядов доставщиков, так как они не возвращались назад кроме тех, которыми выводились грузы на орбиту. Колонисты на Луне и Марсе использовала их по другому назначению. Чаще всего согласовывая свои пожелания с корпорацией «Сименс-РКТ». Ну, а поскольку корпорация Егора Чистякова работала в тесном сотрудничестве с «Международным космическим альянсом» и всеми странами в него входящими, то она получала от них кое-какие преференции сугубо технического характера.

Как раз в то время, как корпорация приступила к строительству сверхтяжелой электромагнитной пушки на экваторе, на московском заводе авиакосмической техники концерна Мясищева был запущен в серию новый термоядерный космоплан «Буран-СД», который сразу же назвали «Спейс Джамбо». Этот космоплан представлял из себя нечто невообразимое. Двести тридцать пять метров в длину, размах крыльев, точнее максимальная ширина корпуса, так как космоплан был выполнен по схеме несущий корпус, высота сорок пять метров. При сухом весе в две тысячи сто двадцать тонн, космоплан имел грузоподъёмность в полторы тысячи тонн и мог выходить на суточную орбиту Земли. Такую возможность ему давали шестнадцать комбинированных двигателей, способных работать сразу в трёх режимах — воздушно-реактивном, реактивном с переходом на водород и термоядерно-реактивном с последующим переходом на дюпоновский мультитекс после замены в космосе топливных баков.