В субботу они ранним утром выехали в горы. Виктор подготовился ко всему весьма основательно и даже пригласил на шашлыки командира полка войск МВД, который приехал к месту сбора на автомобиле «Урал» погрузив в него две большие армейские палатки со всем необходимым для того, чтобы встать в горах лагерем. В итоге их набралось тридцать два человека, но всего лишь восемь человек поехали в горы с женами. Когда они доехали до Хабаза, от которого им нужно было проехать ещё восемнадцать километров вверх по направлению к Эльбрусу, Сергею ещё раз удалось поразить всех, когда она заговорил с местными жителями даже не по-кабардински, по-балкарски. Зато результат тотчас был налицо, затарившись до этого на продовольственной базе коньяком, водкой и шампанским, он закупил полтора десятка довольно упитанных барашков и поразил уже балкарцев, показав им своё умение отбирать самый лучший скот для забоя, не говоря уже о том, что резал и свежевал баранов ничуть не хуже их.

Володя в тот день уступил ему руль и от Хабаза ехал сидя на заднем сиденье вместе с Юлей и Леной. Его место занял прокурор города, которому захотелось поговорить с молодым москвичом и свой разговор он начал с весьма странного и неожиданного вопроса: — «Сергей, где ты научился так ловко резать скотину? Не всякий чабан так сможет.» Он тут же взял под козырёк, хотя на его голове была надета норковая шапка, и бодрым, весёлым голосом ответил: — «Докладываю, Василий Никодимович! Почти полтора года до того момента, когда меня ранило, я нёс службу в Московском погранотряде, в горах Туркмении. У меня в отделении было пятеро ребят из Кабардино-Балкарии. У них-то я и научился разговаривать по-кабардински и по-балкарски, немного, самую малость, но для общения хватает. А вот барашку резать меня научили туркмены. Три года назад я уже был там, куда мы сейчас едем, правда, без своих друзей. Они не из этих мест, Василий Никодимович, но Хас, мой друг, который, как и остальные ребята из моего отделения, погиб, рассказывал, что он сюда приезжал с отцом. Вот я и навестил это местечко, выпил там за них. Хорошие были парни, до последнего патрона сражались, а потом в рукопашную с духами дрались. А я тогда раненый их из пулемёта долбил. Про тот прорыв в газетах не писали, да, я считаю, что и правильно сделали. Граница должна быть на замке, а что там иногда творится, штатским знать не обязательно».

Прокурор согласился с ним. Сергею было несколько неловко от того, что он переместил место действия из Дагестана в Туркмению, но от этого ведь мало что менялось. Немного помолчав, прокурор спросил его: — «Сергей, ты не хотел бы работать в прокуратуре? Мне Петрович рассказал, что ты вытворял в его спортзале с кирпичами. Такое даже наши кагебешники не умеют. Нам такой парень, как ты, не помешал бы». Он отрицательно помотал головой и ответил прокурору: — «Нет, Василий Никодимович, театр и только театр. К тому же я всего лишь старший сержант, но дело даже не в этом. Я свой долг родине уже отдал, армейской косточки во мне нет, но если вы захотите, то согласен тренировать ваших ребят.