– Личные космокрейсеры Хаскелла Траска, – догадался Торн.

Он отступил обратно к развилке труб. Чуть позже там появились Ганнер Уэлк и Сол Ав.

– Темница там! – взволнованно прошептал Сол Ав, указывая на вторую трубу.

– Тогда туда! – тут же ответил Торн.

Он последовал вперед, и вот уже они трое ползли по трубе, указанной венерианцем. Эта труба также заканчивалась решеткой. Сквозь решётку Торн увидел коридор освещенный бледно-синим светом, вдоль стен которого тянулись ряды клеток.

Почти все клетки пустовали, их двери были полуоткрыты. Заключенные не задерживались надолго в личной темнице Хаскелла Траска!

– Итак, это подземная тюрьма Траска, – прошептал Торн. – И охранников я пока не вижу. Вернемся немного назад по трубе.

Два других планетёра повиновались его приказу, и они втроём отступили немного назад. Торн вынул пистолет и, наведя его чуть ниже решетки, нажал на курок.

Крохотная атомная пуля рванула короткой вспышкой и по трубе прошло глухое эхо от её взрыва. Пуля сожгла цемент сбоку от инертрумной решетки, обнажив её концы.

Торн тут же протиснулся к ней. И в этот же момент он услышал тревожный крик в коридоре. Два сатурнианских охранника выбежали из одной из клеток, бросив флягу с грибным вином на ходу. Глухой звук выстрела привлёк их внимание.

Они заметили голову Торна за решеткой и немедленно открыли огонь по нему. Их пули ударились об пол перед решеткой, и вспышки ослепительного света и палящий жар ударили в лицо Торна. Он тут же выстрелил в ответ. Вспышки его выстрелов ярко сверкнули, затмив на миг двух охранников в коридоре.

Два зеленолицых солдата рухнули и остались лежать обугленными и безжизненными кучами. Торн ждал, держа оружие наготове. Его лицо выглядело дико в бледно-синем свете. Но вслед за скоротечной перестрелкой наступила тишина, не было слышно никаких сигналов тревоги.

– Должно быть здесь, в темнице, дежурили только эти два охранника, – сказал Торн, тяжело дыша и выдавливая дрожащими руками ослабленную инертрумную решетку наружу.

Планетёры торопливо выбрались из трубы в короткий, единственный коридор темницы.

– Послушайте! Я кого-то слышу! – воскликнул Сол Ав.

Они прислушались. Этот голос шёл из дальнего конца коридора, тихий, монотоный, со странным металлическими нотками.

– Эребус, не буду думать об Эребусе, думать о чем угодно, но не об Эребусе, не буду думать об Эребусе...

Торн сказал взволновано:

– Эребус? Наверное, это говорит Лана! Идём!

– Это не похоже на человеческий голос, – пробормотал Ганнер, тот час последовав за Торном и венерианцем.

Они перепрыгнули через сожжённых мертвых сатурниан и побежали по коридору. Голос раздавался из самой последней камеры. Теперь они слышали его более ясно, и это действительно не был человеческий голос. Он был холодным, металлическим, безжизненным и постоянно говорил, говорил без остановки.

– Я не должна думать об Эребусе, не думать о тайне. Думать о другом...

Торн подошел к двери этой последней камеры. Через решетчатую инертрумную дверь он заглянул внутрь. Его лицо на миг окаменело, а глаза дико сверкнули после того, что он увидел.

– Боже мой, это Лана! – хрипло прошептал он. – Они подключили к ней психофон!

Камера, которая открылась взору Торна, была комнатой без окон, освещенная одной криптоновой лампой на потолке. Под её мистическим голубым светом, на металлическом стуле, к которому были крепко привязаны её руки и ноги, сидела Лана Кейн. Стройная фигура девушки обмякла, глаза были закрыты, а бледное лицо выглядело бесконечно уставшим и измученным.