Кто бы ни был этот человек, превративший всегда такую непосредственную Кло в сдержанную, умеющую контролировать себя женщину, Майкл уже ненавидел его. Он толкнул дверь и впустил ее в просторную гостиную — старую хижину Ксавьера Бирклоу, построенную для выписанной по почте невесты. Пройдя за кухонную стойку в дальнем углу, он открыл холодильник и с досадой обнаружил, что пальцы до сих пор дрожат.

— Выпьешь?

Он повернулся к ней и заметил, что она робко стоит посреди гостиной, оставив открытой входную дверь, как будто хотела иметь возможность в любую минуту убежать от него. Кло была похожа на растерянного щенка, лающего на забор, за которым слышит непонятные звуки, но не видит врагов. А взгляд у нее был такой же, как в тот день, когда ее отца забрали в тюрьму. Майкл, сам в ту пору еще подросток, тогда обнял ее за плечи и прижал к себе, не стесняясь своих друзей. «О, Кло, иди ко мне скорее! Я постараюсь утешить тебя…» Нежность затопила Майкла, как в тот страшный день.

Но она уже однажды убежала от него и разрушила их жизни. Нож повернулся в старой ране, и вместо нежности на Майкла обрушилась бессильная ярость.

— Я слышал, ты развелась, — бросил он, доставая из холодильника пиво. «Держись с ней вежливо, — говорил себе Майкл, — и, может быть, она не заметит, как ты страдаешь».

— Слушай, ты явно занят. Я тоже. Где вещи? — нетерпеливо спросила Кло, осматриваясь по сторонам. Взгляд ее наткнулся на ширму, за которой доживала последние дни его мать, затем пробежала по шести новым фотографиям над столом.

Будь у них другие отношения, он бы обязательно спросил, что она думает об этих старых семейных снимках. Особенно о том, за рамкой которого была засушенная роза. Но в этот момент он был занят тем, чтобы удерживать дистанцию между ними и не наброситься на нее. Когда-то он только слегка распробовал в ней женщину, но этот едва уловимый, дразнящий вкус долгие годы преследовал его. Осталась ли она такой же сладкой, дикой и страстной?..

Майкл тут же отбросил эпитет «сладкая», вспомнив боль долгих бессонных ночей, и захлопнул дверь в прошлое.

— Сначала скажи, почему ты так враждебно настроена? Чем я тебе не угодил? — спросил он, открывая пиво и делая большой глоток.

— Ты толстокожий, высокомерный… ты — это просто ты! Есть еще вопросы? — отрезала она.

Майкл поставил бутылку на стойку и двинулся к ней. Правила изменились. Он дал ей целых две недели, чтобы привести свои чувства в порядок, а сам занимался работой на ранчо, изнасилованием в Сиэтле и серийными убийствами в Денвере. Но теперь ему надоело ждать.

— Ты злишься, Кло, но не я тому причиной. И я не намерен терпеть грубости, предназначенные тому ублюдку, который поставил тебе этот красивый синяк под глазом. Понятно?

— Ты собираешься все усложнить, Майкл? Изучать мое поведение, применяя новейшие психологические методики, как на своих дурацких извращенных преступниках? Ты совсем не изменился, доктор Майкл Джедидия Бирклоу!

Он улыбнулся, отметив, что она упомянула титул, напечатанный в недавнем газетном интервью.

— Твоя невестка написала обо мне прекрасную статью в газете Мюриел. Я не ожидал, что ты так интересуешься моей персоной.

Ну вот! Допрыгалась. Кло не думала о последствиях, влезая в фургон. Просто кипела от бешенства и была готова разорвать Майкла на части. И совсем забыла про этот хладнокровный, беспощадный аналитический ум, который всегда действовал ей на нервы — особенно когда был направлен против нее. Росс возмущался, пыхтел и оскорблял, тогда, как эти холодные темные глаза сравнивали, анализировали и угрожали. Хоть Майкл и был занудой, с его угрозами следовало считаться. Кло знала, что он сделан из того же крепкого материала, что ее отец и братья.