Отдаю себе отчет в том, что довольно-таки кощунственно вели мы себя в то горькое — в прямом и переносном смысле — утро. Однако жизнь есть жизнь, она берет свое, а человек по природе оптимистичен. Мы в этом отношении не составляли никакого исключения. Даже Валя примирился с тяжелой утратой и теперь рассуждал о том, где хоронить жену, здесь ли, в уютной Скурче, или в Киеве? А может быть, в Сухуми?..

Как говорят украинцы, це дило треба розжуваты. Мы в меру своих сил и таланта «це дило» разбирали досконально. Так что к концу «разбора» обрели ту меру благодушия, которая позарез необходима, чтобы взглянуть на мир глазами невинного дитяти. Дело дошло до того, что Шукур разделся и стокилограммовой нимфой бросился в объятия моря. Оно приняло его благосклонно: пофыркивая, точно лошадь, Шукур барахтался в воде, пеня ее, словно пиво в кружке. Спустя десять минут он повалился на песок в сладостной истоме и заявил во всеуслышание, что женщину «там» не обнаружил.

Леварса был предельно пристоен и не осквернил трагический час купанием в море. На нем по самый кадык были застегнуты все пуговицы на блузе, и шерстяной башлык увенчивал седую голову. Он все время курил, и это вполне понятно: трудно даже настоящему абхазцу перебороть волнение, вызванное гибелью женщины во цвете лет.

С Валей произошла примечательная метаморфоза: он полностью обрел дар речи, ясность ума и необходимую в данной ситуации решительность. Нет, он похоронит ее в Киеве! Для этого, если надо, закажет самолет. Продаст свою «Волгу», а самолет непременно закажет. Они будут в кабине вдвоем: он и Лидочка! Ну кто бы мог подумать, что она приведет в исполнение свою сумасбродную идею?..

Поскольку рассвело по-настоящему и время завтрака было не за горами, исподволь созрела идея: всем вместе потрапезничать. Разумеется, у Шукура. Так сказать, помянуть Лидочку. Я полагаю, что идея эта с железной последовательностью была бы претворена в жизнь, если бы не Анастасия Григорьевна.

Она пришла к нам на сырой песок и торопливо поведала о том, что одна ее соседка, дескать, поделилась с ней секретом. А секрет довольно простой: та самая, дескать, женщина, которая с мужем живет в машине, ночью попросила убежища. То есть разрешения переночевать, ибо в машине душно и муж ее «с вечера выпимши». Что та женщина, которая с мужем в автомобиле живет, объята сладким сном на пуховой постели, которая в приданое досталась соседке в тыща девятьсот двадцать пятом году…

Мы разинули рты. Могу заметить в скобках: великолепно задуманный завтрак у Шукура в «Национале» был окончательно испорчен. Леварса проникновенно сказал «слава богу» — и удалился. И Шукур покинул нас. Мне и Вале оставалось искупаться, привести в норму нервную систему. В качестве постскриптума могу добавить: вскоре к нам присоединилась и Лидочка, которая «спивала веселу украинську писню».

…Вот так вот многое в нашем мире.

Я имею в виду трагическое…

Все хорошо, что хорошо кончается. Истина эта общеизвестна. Еще со времен Адама. У меня слипались глаза. Очень хотелось спать. И я решил поспать. Распрощался с Глущенко.

Засыпая, думал о ней. О Светлане. Знает ли она о ночном переполохе с Лидочкой? Или она и ведать не ведает о случившемся? Чудно как-то все получилось. Послал же бог жену бедняге Вале!

А любопытно: каков характер у Светланы? То, что она не сумасбродка и не взбалмошная, — это для меня ясно. Но, как говорится, все хороши в девичестве, а вот неизвестно, откуда берутся плохие жены. Что скажет Света при встрече? Осмелеет ли чуточку или же по-прежнему спрячет глаза?

Видимо, тут же уснул… То есть уснул наверняка. И увидел во сне море. Я нежусь на берегу. А на меня идет цунами — гигантская волна.