Корабль ремонтировался года три. Корпус его подвергся основательной очистке. Количество морских моллюсков, нашедших приют на трухлявых подводных частях судна, было чудовищно. Турецкие мастера, многое перевидавшие на своем веку — особенно всякой корабельной трухи, — просто диву давались, наблюдая, как возле корабля растет гора ракушек.

Немало потратили смолы, чтобы тщательно законопатить все щели и червоточины. Но это было далеко не все. Пушки, установленные много лет назад, сейчас представляли серьезную опасность для самой корабельной команды: так поизносились они и устарели. Поэтому корабль предстояло вооружить заново. Это было не так просто. Но и тут помогли друзья: англичане прислали десяток подержанных фальконетов.

Наконец, устранив запахи, хоть сколько-нибудь напоминавшие запах бекона, судно зачислили в состав боевого флота Великой Порты. И «Святой Яков», верно охранявший места господни в восточной части Средиземного моря, перешел в услужение новому хозяину и не без достоинства стал носить имя «Великий пророк»…

Вот уже два года, как Турция воевала с Россией. Франция, казалось, готовилась перегрызть горло британскому льву. Наполеон, заключив в 1807 году Тильзитский мир с Россией и негласно пообещав Александру I львиную долю территории Турции в случае ее раздела, тут же приказал тайно передать туркам полсотни старых пушек, часть которых и оказалась на «Великом пророке»…

Черное море стало ареной морских битв. Султану пришлось солоно. Турция все еще цепко держалась за кавказскую землю, хотя было ясно, что вековому владычеству султанов приходит конец. Но тем ожесточенней становилась борьба…

Вот почему «Великий пророк» шел сейчас к берегам Закавказья.

На пассажиров судна скрип корабля производил более сильное впечатление, чем на капитана. Пассажиры были молоды, их терзало уязвленное тщеславие.

Пассажиры полагали, что Порта могла бы предоставить им не этот скрипучий, а более надежный корабль. Когда это соображение дошло до капитана, — очевидно, оно было высказано вслух, — он скорчил очень смешную гримасу, чего не позволил бы себе при дневном свете. Гримаса эта выражала откровенное презрение к двум выскочкам, ради которых заставили стонать «Великого пророка» и побеспокоили, а может быть, и подвергли грозной опасности старого капитана.

Корабль бросало волной то вверх, то вниз, относило ветром то вправо, то влево. Современный Кастор и Поллукс попробовали было высунуть носы из каюты, но тут их окатила соленая волна, и они отлетели назад. Только с большими усилиями им удалось выбраться на палубу.

Однако волнение вскоре чуть поутихло, и моряки решили, что корабль вошел в Сухумскую бухту. Зачерпнули воду с правого борта — она оказалась почти пресной: стало быть, где-то близко Кодор — река бурная и строптивая. Вот-вот покажется и Сухум, — так полагал капитан. И вскоре он воскликнул:

— Кучук-эффенди! Кучук-эффенди!

По правому борту в кромешной тьме бурно пылал костер. Это с берега подавали сигналы доверенные люди Кучук-эффенди. Капитан приказал держать правее, и через час корабль достиг Сухумской бухты. Здесь было спокойно, на корабле наконец-то прекратился надоедливый скрип.

Матросы приготовили к спуску рибачью плоскодонную шлюпку.

— Почему плоскодонную? — не без тревоги спросил один из молодых людей.

— Она надежней, — соврал капитан, которому было жаль расставаться с килевой шлюпкой.