Получив деньги, алкаш продиктовал адрес притона и испарился. В квартире перед уходом удалось найти запасной комплект ключей, ими я спокойно запер за собой дверь и отправился в притон.

Идти было недалеко. Пятиэтажное здание было похожим на все окружающие строения. Силой с подъездной дверью мериться не пришлось, поскольку кнопки на механическом кодовом замке оказались стёрты на треть, так что открылась она мгновенно.

Квартира оказалась на пятом этаже. Дверной звонок отсутствовал. На стук в дверь никто не реагировал, но было слышно, что какое-то шевеление в квартире имеется. Недолго думая, я снова пустил в ход мультитул. Дверь тут была стальной, а вот замок подкачал, самый простейший вариант. Но я не медвежатник, поэтому провозился минуты три, прежде чем дождался заветного щелчка.

Сменив мультитул на пистолет, я ворвался в квартиру. Ожидал, что тут же получу отпор, сопротивление, но ничего подобного не было. На полу в комнате валялось трое парней, у всех закатились глаза и было блаженное выражение лица. Овощи, одного из которых удалось опознать не только по лицу, но и по одежде. Павел Одинцов был в тех самых вещах, которые запечатлели камеры видеонаблюдения и описала Ольга.

На кухне картина была страшнее. На столе стояла жёлтая металлическая миска, измазанная чем-то оранжевым. Рядом валялись распечатанные шприцы, стояли баночки какой-то спиртовой жидкости и пустая пластиковая бутылка. На стуле сидела пьяная в сопли толстая и некрасивая женщина с одутловатым лицом.

— Идиэ-на-э-э-э… — неразборчиво пробормотала она, качаясь в стороны и ничего не соображая.

Самым ужасным было другое — в углу кухни на табуретке сидела маленькая девочка примерно десяти лет. Светлые волосы, напуганный взгляд серых глаз, худенькая, зашуганная. Одежда на ней старая: красная блузка и серые трикотажные штаны. Страшно представить, что она наблюдает подобную картину уже не первый раз. Она со страхом смотрела на меня, точнее, на пистолет. Я тут же убрал его в рюкзак.

— Привет. Давно в квартире творится подобное?

Девочка никак не отреагировала, она молчала и испуганно глядела на меня большими глазами. От такого я тяжело вздохнул, полез в рюкзак, порылся и достал оттуда неприкосновенный запас — банку тушёнки от сухого пайка и упаковку галет. Протянул их девочке.

— Держи, ты, наверное, голодная.

Девочка с недоверием смотрела на еду голодным взглядом.

— Можно? — неуверенно спросила она.

— Конечно. Сумеешь сама открыть?

— Угу, — кивнула девочка, тут же выхватив тушёнку и галеты. Она достала из ящика тумбочки консервный нож и ловко им вскрыла банку.

Давно не видел, чтобы с такой жадностью ели. Последний раз такое было, когда мы несколько суток уходили от противника, не было времени на привалы и еду, постоянно отстреливались. Когда же сумели устроить привал, все были еле живые и жутко голодные. Мы с такой же жадностью поедали галеты с тушёнкой.

— Потерпи немного, скоро этот ад закончится.

— Вы… — оторвалась девочка от еды. — Хотите сдать меня в приют?

— Не беспокойся, там будет лучше, чем тут. Тебе будет обеспечено хотя бы трёхразовое питание.

— Еда — это хорошо, — серьёзно произнесла девочка. — А вы кого-то хотели убить?

— Нет, простая предосторожность.

Достав смартфон, я набрал единый номер экстренной службы:

— Экстренная служба, что у вас произошло? Кого хотите вызвать?

— Девушка, у соседей постоянно происходило чёрте что, ходили подозрительные люди, доносился странный запах. Сегодня они не закрыли дверь, и я заглянул в квартиру. Тут натуральный наркопритон: всюду разбросаны шприцы и какие-то вещества, похожие на наркотики, на полу лежит два наркомана под кайфом и одна алкашка пьяная в сопли.