То есть любой гражданин автоматически становится хозяином найденного имущества, дополнительно это подтверждать не надо. Можно сделать запрос в реестр о том, принадлежит ли находка кому-либо, если ответят: «Ничьё, хотите зарегистрировать собственность?», можно смело регистрировать себя как владельца. Но без всяких регистраций может прийти настоящий хозяин и показать данные своей нейросети о том, что это его имущество. В таком случае права на имущество у нашедшего аннулируются.

В более диких мирах человека могут убить и сказать, что это имущество теперь принадлежит другому собственнику. В более культурных мирах нейросеть при первом же посещении государственной корпорации, например, чтобы пройти тестирование на соответствие знаний изученным базам, сразу сдаст владельца.

Преступления относятся к территориальному законодательству, и нейросети подчиняются территориальному законодательству. Если на территории государства убивать нельзя, а человек совершил подобное преступление, нейросеть при первой возможности сдаст владельца. Если на территории нет формальных законов, то любые правонарушения сойдут с рук, хоть гекатомбы из девственниц устраивай. Конечно, есть международное и экстерриториальное законодательство, но оно касается подделки кредитов и всякого рода экстремистов.

Существование рабов регулируется аналогичным образом. Существует рабская нейросеть, позволяющая в расширенном варианте контролировать индивидуума, для рабов государством прописаны свои законы. Проще говоря, рабская нейросеть следит за человеком круглыми сутками и сразу сообщает надзирателям, если носитель совершит что-то противоречащее законам для данной категории граждан.

Итак, я подошёл к тому, почему Джон хотел узнать про бункер. Если бы я действительно был выходцем из бункера, который проспал семь тысяч лет, по законам Содружества строение и земля над ним принадлежат мне, даже не другим людям, которые по идее, там вроде как тоже должны быть. Поскольку, во-первых, я первым получил нейросеть, во-вторых, некто считает, что я «жил» на этой территории раньше, чем появилось Содружество. В такой ситуации мне даже не нужно никаких разрешений, любое разбирательство покажет, что это моя территория. Но если я приведу кого-то из правительства к бункеру, и скажу что-то вроде: «Забирайте, мне это не нужно», то откажусь от прав на собственность…

Плохо, что у меня нет собственного бункера…

Ещё хуже то, что этот Джон, похоже, работает на правительство, но с высокой вероятностью хочет хапнуть себе в собственность «находку» — бункер с антиквариатом. Правда, как-то неактивно он пытался меня развести, но это даже хорошо. Официально на меня надавить не могут, ведь преступлений пока не совершал, а неофициально… М-да… Лучше меньше мелькать на этой планете.

Глава 29

— Босс?

Ольга осталась у меня жить. Она внимательно смотрела на меня, словно безмолвно спрашивала: «Что случилось?». Теперь у девушки и у меня на запястьях красовались браслеты коммуникаторов. Через эти устройство можно обмениваться друг с другом данными, если нейросети до третьего поколения, через них же загружаются базы знаний.

— У нас есть деньги, но теперь нужно как можно меньше мелькать в том мире.

— Почему?

— В Содружестве считают, что мы провели в подобие стазиса семь тысяч лет в каком-то древнем бункере, оборудование сломалось, мы очнулись и полезли на поверхность планеты. Моё оружие приняли за раритетный антиквариат, пролежавший в стазисе, оттого хорошо сохранившийся. Покупатель меня пытался развести на продажу антиквариата по цене в тридцать раз ниже рыночной.

— Так ведь это хорошо, — обрадовалась Ольга.