Вначале были попытки засмотреться на соседей, но к тому моменту ядерное оружие было не только у СССР, но и у США и ещё нескольких стран. Советское правительство понимало, что война с капиталистическими странами приведёт к уничтожению планеты, а завоёвывать аборигенов, потом усмирять их и вливать гигантские деньги в подтягивание их экономики, примерно настолько же затратное дело, как строительство баз-городов на других планетах. При этом научные базы на Луне и Марсе продвинут науку вперёд и в будущем позволят покорить космос, а возня с чернокожими папуасами станет пустой тратой ресурсов. В итоге космос приковал пристальное внимание.

При этом всё равно войны потихоньку идут. В африканских странах стравливаются группы лиц, в результате этих действий постепенно крупные государства разваливаются и превращаются в карликовые страны. И уже маленькие и ослабленные страны завоёвываются. В общем, империя кушает пирог по маленькому кусочку и переваривает его, и готовит следующий кусочек, пока переваривается предыдущий.

На фоне полученной информации ничего удивительного в том, что вместо милиционера ко мне на следующий день после операции заявилась пара сотрудников КГБ. Эти ребята допрашивали меня долго и тщательно, но я не сдавался, валил всё на потерю памяти. Хоть они ушли, но расслаблять булки я не спешил. Чуйка во весь голос вопила о том, что мой случай кому-то из конторы показался подозрительным и я теперь под колпаком.

На следующий день началась эпопея с зубами. Их мне повыдёргивали, запихнули в рот пластину, воткнули зубы-имплантаты и прописали ещё пачку лекарств. Так что в палату вернулся я в препоганом настроении — жевать не мог, челюсть болела. Хорошо хоть, что в больнице нормально кормят, а для больных после операции предусмотрено специальное меню с жидкими блюдами.

Отчасти подозрения о слежке со стороны КГБ подтвердились. Когда я вернулся в палату, старичков-соседей не оказалось на месте, вместо них две койки заняли парень лет двадцати пяти и мужчина примерно сорока лет.

— Привет, — добродушно произнёс русоволосый парень с худым лицом. — Ты, наверное, наш сосед по палате? Я Валера.

— Угу. Саша.

— Добрый день, — кивнул мужчина постарше с короткими светлыми волосами, — меня зовут Вячеслав. Рад знакомству.

Глупо… Мужик — ладно, но класть в палату, в которой проходят реабилитацию инсультники, молодого парня… Нет, конечно, в жизни разное случается, но чтобы всё вместе совпало… Не верю! Видимо, аналитики операцию не прорабатывали или это не контора.

— Саша, как тут вообще? — спросил Вячеслав.

— Извините, больно говорить. Зубы, — продемонстрировал я фиксирующие пластины.

Это нечто… Парочка чекистов (теперь у меня не оставалось сомнений, разве что молодой похож на неопытного стажёра), постоянно пытались со мной трепаться и как бы между делом желали выяснить что-либо о моём прошлом. Два дня, пока у меня во рту были пластины, отговаривался, что больно говорить, пожимал плечами или односложно отвечал, что почти ничего не помню.

На третий день пребывания в палате парочки чекистов и на шестой, как я оказался в больнице, у меня сняли скобы. Зубами уже можно было есть, нога не особо болела, я большую часть времени ходил с тростью скорее по привычке, уже мог обойтись без неё. Местная медицина восхищала. Но проблемой стало то, что больше от чекистов односложно отговориться было нельзя.

— Ты как? — спросил Вячеслав.

— Спасибо, что живой… Всё болит, но хотя бы уже жевать могу.

— Сань, тут жена мне новое бельё привезла, — продолжил он. — Носки, трусы, футболка — всё новое… Я видел, как ты мучаешься, стирая свои вещи.