— Если ты не будешь против. Готов компенсировать неудобства.

— За ночь со мной в одной постели тоже собираешься платить? — ехидно вопросила Ольга.

— Бог с тобой! — отмахнулся я. — Ольга, ты же не девушка низкой социальной ответственности — платить тебе за секс как минимум оскорбительно.

— Как же тогда собираешься компенсировать неудобства?

— Могу готовить еду, починить что-то и готов оказать любую посильную помощь. Если тебе что-то нужно, говори.

— Мне нужен бензин, — поморщилась девушка. — Его нигде нет, а общественным транспортом я уже лет пятнадцать не пользуюсь, привыкла передвигаться на машине.

— Хорошо, будет бензин. Тебе когда он нужен?

— Желательно уже завтра рано утром. Мне с утра на второе дежурство выходить. Работать некому, нас заставляют пахать без выходных. Только где ты за ночь найдёшь топливо?

— Это мои проблемы. Канистра есть?

— В гараже лежит… — Ольга смерила меня задумчивым взором. — Ты что, собираешься сливать бензин с других машин? Даже не думай, сейчас за мародёрство на месте расстреливают.

— Знаю. Не беспокойся, постараюсь обойтись без криминала. Твоя ласточка восьмидесятый бензин переварит?

— Едва ли, — покачала головой девушка.

Значит, к военным грузовикам нет смысла идти. Их обычно восьмидесятым заправляют. А вот легковые автомобили как вариант. В тех частях, где мне довелось бывать, в легковушки девяносто второй бензин уже довольно давно стали лить.

— Дашь канистру?

— Пошли.

Мы спокойно дошли до гаража. Ольга нырнула вглубь строения, раздалось громыхание, вскоре она протиснулась мимо пикапа с пустой двадцатилитровой канистрой, которую вручила мне. У девушки был обеспокоенный вид.

— Может не стоит? — спросила она.

— Не беспокойся. Подожди тут, я скоро вернусь.

С пустой канистрой я направился в сторону главной автомагистрали. Ночь была обманчиво тихой, а улицы пустынные. До дороги было идти сравнительно недалеко. Стоило выйти на дорогу и осмотреться, как вдали почти сразу обнаружил стоящий у обочины военный УАЗ. К нему-то я и направился. Рядом с бобиком стояло двое солдат, они курили и заметили меня издалека. Когда до парней оставалось метров десять, один из них вскинул автомат Калашникова, который до этого мирно висел на плече.

— Стой, стрелять буду! — нервно воскликнул молодой парень.

— Здравие желаю. Не стреляй, боец, я по делу. Ребят, я уже переболел и анализы сделал, доктор говорит, что я на сто процентов не заразный. У меня даже бумага с анализами есть.

— Бумага? — недоверчиво протянул второй солдатик, который по примеру товарища тоже привёл автомат в боевое положение. — Покажи.

— Она в кармане, я сейчас медленно её достану, вы главное, нервы держите в узде.

Потихоньку я извлёк из кармана бумаги, которые недавно передала Ольга, аккуратно развернул их и подошёл к парням ближе, нас теперь разделяло не больше трёх метров.

— Вот. У меня знакомая в лаборатории работает, она только сегодня мою кровь на все возможные и невозможные болезни проверила. Я чист, как слеза младенца, при этом не могу быть заразным, поскольку уже переболел.

Парни щурились, хотя дорога освещалась фонарями, но даже в идеальном освещении прочитать с трёх метров текст представляется невозможным, не то что в разгоняемой лампочками темноте.

— Тут анализы на всё: грипп, холера, сифилис, туберкулёз. Всё замечательно и великолепно.

Для наглядности я полистал страницы, но солдат в большей степени успокоил мой уверенный тон и поведение.