— Черт, я не знал. Тогда займись волосами. На это уйдет целый час.

Прищурившись, она рассерженно на него взглянула.

— Я собрала волосы в хвост, потому что тебе не нравилась моя яркая внешность, а теперь ты хочешь, чтобы я занялась волосами? Ты не мог бы требовать от меня чего-то одного, шериф?

— Ты спросила, чем бы тебе заняться, вот я и предложил!

— Прекрасно. — Кэнди распустила свой хвост, швырнула резинку на пол и взъерошила волосы пальцами. — Как тебе это? — с вызовом спросила она, уперевшись руками в бока.

Мик еле удержался от стона. Она выглядела великолепно. Ее волосы окутывали лицо и плечи золотистым облаком. Они казались нежными, как шелк. Ему вновь захотелось прикоснуться к ним, почувствовать их мягкость.

— Меня не волнует, чем ты будешь заниматься. Я здесь, чтобы охранять тебя, а не развлекать. Можешь посмотреть в окно, если хочешь. Только не выходи из дома без меня. — С этими словами Мик выскочил в коридор, громко топая по деревянному полу. Ему очень хотелось хлопнуть дверью кабинета. Но он не стал этого делать. Подойдя к столу, он плюхнулся в кресло и уставился на телефонный аппарат. Придется звонить начальнику домой. Мику не хотелось ждать до девяти, чтобы связаться с управлением. Чем скорее он убедится, что все чисто, тем скорее сможет выбраться из дома.

Кэнди проводила Мика взглядом. Если бы он сейчас вернулся, она бы высказала ему все, что думает о его дурацких замечаниях. Она не нуждается в том, чтобы ее развлекали. Кэнди привыкла к самостоятельности и может сама о себе позаботиться. Так она ему и скажет в следующий раз.

Отвернувшись, девушка подошла к окну. Медленно отдернула тонкую занавеску, мешающую обзору. Во Флоридском убежище ей запрещали подходить к окну из соображений безопасности. Здесь у нее оказалось больше свободы, чем за последние несколько месяцев. Но все же она чувствовала себя пленницей. А Мик всего лишь ее тюремщик.

Тогда почему ее так тянет к нему? Почему ее сердце стучит, как бешеное, когда он рядом? И почему она так жаждет еще одного поцелуя? Этот человек не интересуется ничем, что выходит за рамки его работы. Он считает ее легкомысленной. «Тогда займись волосами. На это уйдет целый час.» Можно подумать, она бы удовольствовалась этим. Неужели он считает ее такой пустышкой? Кэнди горела желанием доказать Мику, что он ошибается. Но простояв минуту, прислонившись лбом к холодному стеклу, она передумала мстить. Он прав. Ей нужно набраться терпения и переждать эти три недели. Мик — не тюремщик, а человек, оберегающий ее от смертельной опасности.

Прекрасно. В ближайшем будущем Кэнди постарается думать только о делах. Надо же ей как-то пережить эти три недели. А затем, насколько ей известно, все встанет на свои места.

Только... она изменилась за эти шесть месяцев. Даже за один этот день. Сможет ли она теперь довольствоваться своей обычной жизнью? Эта мысль пугала ее. Должна, ничего другого ей не остается.

Отпустив занавеску, Кэнди побрела в свою комнату и взяла книжку, начатую прошлым вечером. Упав на кровать, она подсунула под голову подушку и погрузилась в чтение. Вскоре ее глаза закрылись, и она задремала.

— Кэнди? — Мик легонько ее толкнул.

— Что? — Еще не проснувшись как следует, она взглянула на мужчину, склонившегося над ее кроватью. — Что?

— Ты все еще хочешь кататься? — спросил Мик, его глаза светились весельем.

— Да. — Кэнди отбросила книжку и села. Мик стоял совсем рядом. Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони.

— У тебя отметина на коже.

Кэнди встала. К ее глубокому разочарованию, Мик отступил на шаг.

— Я не думала, что усну. Сколько времени?

— Начало одиннадцатого. И ты проспала все это время?

— По-моему, да. Я пыталась читать, но меня сморил сон.