Она усмехнулась.

— Это должно стать традицией? — спросила она.

— Дай Бог, — ответил он спокойно.

«Какой он милый», — подумала Кейт.

Роджер стал подогревать вино. В медной кастрюльке с длинной ручкой он смешал немного гвоздики с корицей и сахаром, залил вином и, раздвинув слой горячих углей, поставил на раскаленные кирпичи.

Он стоял на коленях перед камином, и отблески огня на лице сделали его еще многозначительнее, сосредоточеннее, загадочнее и мужественнее.

— Средневековый алхимик с тигелем или волшебник, заваривающий травы.

— Определенно не ядовитые, — ответил он, не поворачиваясь к ней. — Волшебники в Средневековье варили разное.

И после паузы добавил:

— Меня увлек и научил этому мой недавний «гувернер». Это, пожалуй, единственный напиток, который мне нравится.

— Вы, однако, большой эгоист, — заметила Кейт.

— Я? — удивился он.

— Конечно. Вы даже не поинтересовались, как к нему отношусь я. Что это? Я должна пить то, что нравится вам?

Повернувшись к ней, он рассмеялся тепло и искренне.

— Это было бы замечательно, — сказал он, — но, к сожалению, это не так. Я знаю, что вам понравилось вино, которое мы пили вчера. Вы с таким удовольствием выпили два бокала до дна.

— Ах, так вы считали? — выразила она негодование.

— Радовался, что вам нравится.

— Я немного замерзла вчера.

— Э, нет, вы вообще сластена.

— Я — сластена? — воскликнула она таким тоном, точно встретилась с самой большой несправедливостью.

Он рассмеялся и кивнул головой.

— Еще какая!

— Я не ожидала такого от вас. Вы столько говорили о моих мнимых духовных ценностях и вдруг — сладострастие!

— Одно не мешает другому. Ненасытность не очень привлекательная черта, зато стремление съесть лакомый кусочек наполнено шармом.

— Вы не сможете подсластить мне горькую пилюлю, — она сделала возмущенное лицо.

— Желание вкусно поесть бывает, как бы это сказать, аппетитным. Я всегда с истинным удовольствием присматривался к вам за столом. Когда подают блюда, которые вы особенно любите, вы так увлечены едой, так… ошеломлены вкусовыми ощущениями, что вам стоит гигантских усилий, чтобы принять участие в общей беседе.

— Вы ужасный клеветник и посмеиваетесь надо мной, — сказала, краснея, но уже весело Кейт.

— Но это же восхитительно!

— Что за коварство! Сейчас я поняла: вы специально на обед и на ужин распорядились подать то, что я больше всего люблю, чтобы устроить для себя зрелище, наблюдая за мной.

— Ах, так вы заметили?

— Да, и сейчас знаю, как это воспринимать. А к вашему вину я не прикоснусь.

— Точно?

— Я должна вас как-то наказать.

Он покачал головой.

— Это наказание было бы слишком тяжким… для вас. Вы чувствуете, какой дивный запах?

Кейт пошевелила ноздрями. Действительно, клубящийся над кастрюлькой пар наполнил воздух волшебным ароматом.

Они оба рассмеялись, а Кейт сказала:

— Вы и в самом деле опасно наблюдательны, и мне следует вас остерегаться.

— Нет, не нужно. Все равно ничего плохого я в вас не найду.

— Почему? Вы считаете меня женщиной без недостатков?

— Нет, но лишь потому, что и недостатки можно любить.