Кейт нахмурила брови.

— Марыня, я не спрашиваю, что ты думаешь, а лишь о том, как можно открыть ванную.

— А зачем? Сам хотел, сам получил.

— Марыня, это грех! Как можно так говорить?

— Пусть будет и грех. Лучше согрешить, чем смотреть на все это. Я бы на месте пани и пальцем не пошевелила.

— Марыня, сейчас же иди за слесарем.

Служанка, помедлив, сказала:

— Если вы уж так хотите, то нет нужды выламывать дверь. Достаточно повернуть ручку счетчика в коридоре, и газ будет перекрыт во всей квартире. Только вот на чем я буду готовить обед?

Кейт уже не слушала ее.

«Как это не пришло мне в голову!» — думала она, перекрывая газ.

Она еще раз заглянула в ванную. Гого спал.

Спустя какое-то время остатки газа улетучились, и Кейт снова остановилась перед зеркалом. Следы побоев обозначились еще отчетливее.

Кейт задумалась и, наконец, решила не делать поспешных выводов и не принимать скоропалительных решений. Самым важным было избежать скандала любой ценой.

Пройдет время, и нужно будет поговорить с Гого о разводе. Во всяком случае, это должно произойти без шума, спокойно, не привлекая внимания.

Проснулся Гого около двенадцати. Из ванной он пошел в свою комнату и позвал служанку.

— Марыня, передай пани, что я не приду к обеду. У меня дела в городе.

Переодевшись, он ушел, потому что не хватило смелости разговаривать с Кейт, не зная о ее решении и захочет ли она вообще разговаривать с ним. Часть дня он просидел в маленькой кофейне, а около пяти позвонил домой.

К телефону подошла Кейт.

— Это я. Скажи честно, мое присутствие в доме не будет для тебя слишком неприятным?

— Очень хорошо, что позвонил, — услышал он голос Кейт. — У нас пан Полясский, пан Тукалло и скоро должен подойти князь Залуцкий. Им очень хочется сыграть в бридж.

Он все понял и молниеносно ответил:

— Конечно, сейчас же возвращаюсь, но поскольку я не смогу в их присутствии, Кейт, то хотел бы сейчас пообещать, что…

— Так мы ждем, — прервала она его и положила трубку.

Гого оплатил счет и вышел. Да, остаток иллюзий, которые вопреки здравому смыслу еще теплились у него, развеялись как дым. Совершенно четко она установила границу их отношений, которые лишь для окружающих должны оставаться прежними.

«Она никогда и ни за что не простит», — думал он.

Гого хорошо знал, что никакое раскаяние, никакие клятвы, никакая жертва не смогут вернуть уже не то что ее, но даже получить формальное прощение. Он изучил ее достаточно хорошо и знал, что в ее характере нет места жалости. Ему было ведомо и то, что Кейт сделает все и пойдет на любые уступки, чтобы ситуация не стала достоянием широкого круга людей. Поэтому сам факт, что в присутствии посторонних в квартире она спокойным и доброжелательным тоном приглашала его домой, не вызвал у него удивления.

Впрочем, и Гого со своей стороны старался вести себя так, будто между ним и женой ничего не произошло. Но ему это удавалось значительно труднее.

Как только он вошел, то ужаснулся при виде Кейт: лицо ее украшал выразительный и большой синяк, верхняя губа опухла.

«Я преступник, самое мерзкое животное», — думал он, приветствуя приятелей и изо всех сил стараясь держаться как можно естественнее.

Однако с этой задачей он справлялся не очень успешно. Спустя несколько минут Тукалло спросил:

— Что это ты такой кислый сегодня?

— Я?.. Вовсе нет. Правда, меня… зуб немного беспокоит, пломба выпала.