— Да, но мы надеемся, что подобные развлечения возникнут не скоро.

— Понимаю, вы учитываете дороговизну тарелок. Экономический кризис и в этой области вызвал нечто типа застоя. Я не принадлежу к оптимистам, но надеюсь, что времена поправятся. Во всяком случае, супружество — полезная организация, несомненно является самым подходящим испытанным способом изгадить жизнь двум людям. Ничто так не склоняет человека к проникновению в высшие сферы абстракции, как разочарование в обыденной действительности. У меня был приятель, косоглазый, правда, так он после трех лет совместной жизни с женой поверил в существование Бога и даже склонен был полагать, что бальзам монахов помогает при тяжелом алкогольном отравлении. Это его и погубило: начал пить, в каждую рюмку водки подливая немного бальзама. Смесь и в самом деле была такой приятной, что он стал алкоголиком.

— Действительно такая приятная? — заинтересовался Полясский.

— Даже сравнить не с чем.

— А вы не женаты?

Тукалло отмахнулся.

— Я совершенно не женат.

— Но один раз чуть было не женился, — уточнил Полясский.

— Это правда, — заявил Тукалло важно. — Такое случилось со мной во времена, когда я употреблял алкоголь в чрезмерных количествах.

Полясский и Ирвинг расхохотались.

— Так вот, однажды познакомился я в баре с каким-то стариком и пил с ним, как было позже установлено, около трех часов. В определенный момент я очнулся, потому что кто-то назойливо задавал мне какие-то вопросы. Я, нужно вам сказать, не переношу никаких вопросов, особенно если они касаются моих личных дел, сказал бы, интимных. Этот кто-то домогался ответа, хочу ли я взять в жены Геноверу. Задетый за живое, чтобы выиграть время, я протираю очки…

— Ты же не носишь очки, — заметил Ирвинг.

— Не ношу, но тогда у меня были какие-то на носу. Значит, протираю я их, осматриваюсь и убеждаюсь, что спрашивает у меня ксендз в одеянии для литургии, что нахожусь я в костеле и что рядом со мной какая-то дама в белом с бородавкой под левым глазом, а окружает нас несметная свадебная свита. Сразу сориентировался, что главный герой этой драмы — я, и тут следует отметить, что мне всегда удавалось ориентироваться легко и быстро.

— Ну и что вы сделали? — спросил Гого.

— Что ж я должен был сделать? Извинившись, я объявил, что мне срочно нужно выйти на минуту, и выскочил, сбив с ног какого-то старика. Остаток дня я провел в баре напротив. Швейцар из бара рассказал мне, что свадьба ожидала моего возвращения пять часов, после чего гости сели в кареты, машины и разъехались. Невесту забрала «скорая помощь». Да, это был чудесный день в моей жизни. Воспоминание о нем портит только история с фраком.

— Ты был во фраке?

— К сожалению, не в своем. Это был ужасный фрак, сшитый, вероятно, сумасшедшим портным. Одно можно сказать со всей определенностью, что заказан он был на худую и слегка горбатую особь мужского пола, которую Создатель одарил левой рукой короче правой и пристрастил к соусам, богатый ассортимент которых украшал лацканы фрака. Не зная, что сделать с этим относительно малопригодным нарядом, не имея возможности держать его дома, я отослал вещь в благотворительное общество «Мизерикордия». До сих пор храню восторженное благодарственное письмо, заверяющее щедрого жертвователя в том, что все руководство сохранит ко мне благодарность пожизненно. Однако злоключения на этом не закончились. Спустя несколько дней появился у меня израильтянин по фамилии Тромбка.

— Горбатый и с одной короткой рукой, — подсказал Гого.

— Вовсе нет.