– Что вы говорите? – воскликнул с испугом смотритель.

– А как же? вот у нас, в селе Григорьевском, Дрягалово то ж, таковой казус на моей памяти воспоследовал… Приехал в село молодчик, остановился у мужичка, обсушился, позавтракал, – пошел на охоту – и не возвратился. А на другой день нашли его, окаянного, в лесу: лежит безгласен и бездыханен. – Неужели? – спросил смотритель, вскочив.

– Честию моей заверяю, не лгу! Дали нам знать: прибыли мы, освидетельствовали, допросили, разрезали его на миллион триста тысяч кусков и по следствию оказалось…

Писарь остановился.

– Что оказалось?

– По следствию оказалось, – отвечал писарь, потянув к себе воздуху и прошипев, – что оный смертоубийца взял свинцовую пулю, зарядил оною смертоносное орудие пистолет и противозаконно лишил себя живота, а по каким причинам умер, неизвестно.

В ту самую минуту за озером раздался выстрел. Эхо несколько раз повторило его. Смотритель побледнел и зашатался…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава I

Одно случайное обстоятельство до невыразимой степени усилило ужас смотрителя: едва начало замирать эхо, повторившее роковой выстрел, как вдруг на колокольне соседнего монастыря протяжно и торжественно зазвонили.

– Вот кстати и звон! – сказал подьячий и, обнажив свою лысую" голову, перекрестился. – Упокой господи душу окаянного грешника.

Смотритель с ненавистью посмотрел на подьячего и кинулся в толпу ямщиков.

– Нефедка! Серардон! Ванюха! Торопка! – закричал он. – Бегите, бегите! ищите проезжающего и приведите его сюда! слышите ли? непременно найдите и приведите!

– Или хоть мертвого притащите! – добавил подьячий.

– Эх! – с бешенством возразил смотритель. – Уж разумеется, коли застрелился, так не приведут живого!

Ямщики лениво поплелись к озеру, а подьячий принялся утешать смотрителя. Он говорил, что и не такие несчастия бывают с людьми, приводил бесчисленные примеры самых страшных убийств и самоубийств, рассчитывал, во сколько станет дело, и обещал даром настрочить явочное прошение.

– Только вы, Капитон Александрыч, соблаговолите ссудить меня заимообразно гривенничком.

Смотритель исполнил его просьбу с такой скоростию, что подьячий внутренне пожалел, зачем не попросил двугривенного. Рад, однакож, и гривеннику, он тотчас же отправился к питейному дому. Вдруг снова раздался выстрел.

– Слышите, слышите, Капитон Александрыч! – зловещим голосом каркнул подьячий, подобрав полы и подбежав к смотрителю.

Смотритель позеленел. Успокоительные мысли не шли ему в голову, соображение бездействовало. Он вообразил, что Каютин, видно, не свалился с одного выстрела.

Раздался еще выстрел.

"Господи! он у меня и ямщиков-то всех перестреляет!" – подумал смотритель.

И такое предположение казалось ему тем естественнее, что ямщики не возвращались, а выстрелы стали повторяться чаще.

– Терешка! – крикнул смотритель ямщику, мазавшему телегу. – Ступай к озеру, кличь наших. Что они там пропали?

– Да когда мне ходить! – отвечал ямщик. – Почта сейчас придет: я очередной, а телега не домазана.

– Говорят, ступай, так ступай!

Терешка ушел и тоже пропал. Раздалось еще несколько выстрелов.

Разбудив последнего ямщика, недавно приехавшего, смотритель прогнал и его искать товарищей.

И тот как в воду канул.

Смотрителю казалось, что уже часов десять прошло с тех пор, как он послал ямщиков.