Pierre вопросительно посмотрел на нее.

– Ну, проси его: не может ли… – с гневом сказала невеста.

– Быть у вас шафером?

– Ну, да! – свободно вздохнув, отвечала невеста.

– Сейчас… я спрошу у папеньки.

– Не нужно!.. я не хочу! поди и от моего имени попроси его заменить мне… но, боже, ты не знаешь по-французски, а он из Петербурга!

Лицо невесты выражало отчаяние.

– Научите, маменька: у меня память хорошая, – заметил будущий пасынок.

– Нет… только уж смотри, как можно вежливей… Его фамилия Каютин, он дворянин; так ты хоть повторяй чаще: мосье Каютин… слышишь? мосье!

Невеста раз десять повторила "мосье", и пасынок, заметив с радостью, что прежде очень хорошо знал французский язык, но забыл по недостатку практики, отправился к Каютину:

– Смею просить, мосье…

Но, заучивая мосье, он совершенно забыл фамилию Каютина. Каютин заметив волнение и умоляющие взгляды невесты, поспешил спросить его:

– Что вам угодно?

– Одно неприятное обстоятельство с моим дяденькой, которому следовало быть шафером… мой папенька женится, а мой дяденька очень ослабел и не может быть шафером…

– Так вы желаете, чтоб я его заменил? но я не одет, сейчас с дороги.

– О, ничего-с! мы все по-домашнему! – заметил пасынок и с гордостью осмотрел свой туалет.

– Позвольте мне переодеться!

– Нет-с, нет-с! сделайте одолжение, мосье…

– Пожалуй, я рад; но…

– Ничего-с, ничего-с!

И пасынок тащил Каютина прямо к невесте. Она потупила глаза, покраснела и быстро проговорила по-французски:

– Мосье Каютин, извините нас: мы…

– Помилуйте, я очень рад случаю познакомиться с вами, – отвечал Каютин тоже по-французски и ловко расшаркался. Невеста грациозно приседала.

– Pierre! отрекомендуй мосье Каютина папа, – жеманно сказала она.

И пасынок повел Каютина к жениху, который, ослабев от испуга и нетерпения, в изнеможении сидел на стуле. Радость его была трогательна при рекомендации нового шафера. Он обнял Каютина, расцеловал и дал приказание начинать обряд.

Жениха водили под руки, брата его шафера тоже поддерживали. Невеста томно глядела вверх и поминутно вздыхала, так что корсет ее трещал и скрипел.

Каютин измучился, держа венец, потому что невеста была страшно высока, а цветы делали ее еще выше.

Начались поздравления. По примеру других, Каютин подошел к руке невесты и почувствовал легкое пожатие. – Мосье Каютин, – сказала невеста, – я надеюсь, что вы до конца исполните вашу обязанность?

– Маменька, мы с ним поедем, – дружелюбно сказал пасынок.

Каютин разинул было рот, но невеста подала ему свою шаль.

– Потрудитесь подержать.

Он поклонился и взял шаль. Пасынок радостно засмеялся.

Все общество отправилось в деревню молодого, которая была в двух верстах. Новых лиц не прибавилось; вечер, благодаря рассказам Каютина о Петербурге, прошел скоро и весело. Молодая томно смотрела на Каютина и, улучив минуту, когда они остались вдвоем, шепнула ему:

– Мосье Каютин, вы оживили меня: мне ужасно было скучно.

– Мне кажется, что в такой день невозможно скучать, – заметил Каютин.

– Есть всюду исключения!

Она тяжело вздохнула и трагически произнесла:

Где б ни был он,

Ему привет, ему поклон. -

Каютин докончил романс.

– Неужели и в Петербурге его знают? Не правда ли, прелестный романс? Сколько чувства!

Ах, тяжела моя верига.