Ближе к концу вечера Эбигейл заметила родителей, сидевших вместе за столиком на краю танцпола. До этого оба танцевали и теперь выглядели потными и уставшими. Эбигейл подошла к ним и села рядом.

– Баскины оригинальным составом, – сказал Лоуренс. – Снова все вместе.

– Надеюсь, вам весело? – поинтересовалась Эбигейл.

– Боже мой, да, – ответила Амелия. – Ты видела тетю Мэри на танцполе?

– Как я могла ее пропустить?

– Брюс был очень мил, – сказала Лоуренс. – Он представился всем в нашей семье и вел себя так, будто все мы нормальные.

– И он пригласил нас на спектакль в Нью-Йорке, когда вы вернетесь с медового месяца, – добавила мать.

Слегка подвыпившая Эбигейл внезапно сказала:

– Он хочет поговорить с вами о театре. Он хочет возродить его к жизни.

– О каком театре? – спросила Амелия. – Нашем театре?

– Да. О каком же еще?

– Боже, пожалуйста, отговори его… Боюсь, мне это уже не по силам.

– А ты что скажешь, папа?

– Он хочет инвестировать в театр и возродить его к жизни?

– Хочет. Еще как хочет. Можно сказать, мечтает.

Отец сокрушенно вздохнул.

– Два года назад я готов был отдать свою правую руку за инвестора. Но что прошло, то прошло.

– Вы хотя бы выслушайте его. Ему так хочется поговорить с вами…

После этого разговора, возвращаясь на танцпол, когда группа заиграла свинговую версию песни Friday I’m in Love группы «Кьюэ», Эбигейл мельком увидела своих родителей. Те с улыбкой склонились друг к другу. Внезапно она поняла: это вовсе не значит, что они собираются снова быть вместе; наоборот, они совершенно точно не собираются. Им было слишком хорошо и комфортно, когда каждый жил своей жизнью. Они остались друзьями, и не более того.

Последний танец вечера был под Every Breath You Take, песню группы «Полис», исполненную в стиле босса-нова. Они с Брюсом танцевали так близко друг к другу, что, когда он шепотом подпевал слова, Эбигейл чувствовала его дыхание на впадине своего горла. Не в первый раз ей подумалось, какие жуткие на самом деле слова у этой песни.

– И как тебе день твоей свадьбы? – спросил Брюс у Эбигейл, когда она положила голову ему на плечо. Эбигейл боялась уснуть до конца песни.

– Сойдет. – Она улыбнулась ему, и на мгновение Брюс как будто расстроился, но затем, поняв, что она шутит, улыбнулся в ответ.

– Ты права, сойдет.

– Я заказала (Don’t Fear) the Reaper, а группа ее так и не сыграла.

– Вот мерзавцы.

– И я не съела ни одной устрицы.

– Я тоже, – признался Брюс.

– Зато я вышла замуж.

– А я женился, – сказал он.

Эбигейл запрокинула голову и встретилась с ним взглядом. У него тоже был усталый вид, но в хорошем смысле. Усталый от счастья.

– Я счастлива как никогда, Брюс.

– Ты готова к медовому месяцу? – спросил он.

– Да, но я почти о нем не думала, потому что все мои мысли были заняты сегодняшним днем.

– И он еще не закончился.