|
Почему же Брюс не бросил ее еще тогда? Этого она никак не могла понять. Имелось только два возможных ответа: либо он простил ее и решил закрыть глаза на ее измену, либо она здесь для того, чтобы понести наказание. И если Брюс настолько ревнив, что устроил ей проверку на верность, то он определенно не собирался прощать ей саму измену. Так что оставался только один вариант: она здесь для того, чтобы пройти через унижения и подвергнуться наказанию. И если она здесь для того, чтобы понести это наказание, то он не мог не знать, что, как только они вернутся с медового месяца, им придется пройти через бракоразводный процесс или, что более вероятно, через аннулирование брака. В любом случае это будет скандал, но зачем тогда Брюсу понадобился этот брак?
В ее голове раздался тихий голосок: Он убьет тебя… Эбигейл остановилась, уперлась ладонями в колени и набрала в легкие воздуха. Из ее горла вырвался всхлип, от которого стало больно ребрам. «Нет, – сказала она себе. – Я знаю Брюса достаточно хорошо и могу сказать: он не убийца». Но знала ли? Она явно не знала его настолько хорошо, чтобы даже представить, что он выкинет такой трюк, как в Калифорнии. Ты провалила испытание, и он тебя убьет… Нет. Должно быть какое-то другое объяснение. Что, если – просто как вариант – проверку в Калифорнии организовал вовсе не Брюс? Вдруг это сделал кто-то из его коллег, кто-то, с кем он работал, кто заподозрил, что Эбигейл – охотница за его деньгами? Или же Эрик Ньюман все выдумал, и все это – часть его плана отобрать ее у Брюса? Эбигейл так не думала, хотя это было похоже на правду. Она пошла дальше. Лес немного поредел, и Эбигейл заметила тропинку. Поняв, что она ведет к пруду, пошла по ней, пытаясь замедлить свои мысли, стараясь сосредоточиться на свежем воздухе и осенних красках деревьев вокруг нее. Если она успокоится, то, возможно, сможет думать более ясно. Тропинка привела ее к пруду. Тот был пуст, за исключением одинокого каноэ на западной стороне; его единственный пассажир ловил рыбу, забрасывая удочку в той части пруда, которую затеняли деревья. Каноэ было слишком далеко, чтобы разглядеть, кто в нем, но одно Эбигейл поняла точно: это был мужчина. Иначе просто быть не могло. Она отдала бы все на свете, лишь бы это была женщина, также гостившая здесь, с которой она еще не встречалась, – например, одна из тех женщин из Атланты, которые, по словам Чипа, должны были вот-вот приехать… «Ну да, конечно, сегодня на остров приезжает целая группа женщин». Спустившись к краю пруда, Эбигейл пошла по прибрежной тропинке направо; ее взгляд был устремлен на лодочный сарай на другой стороне пруда и главный корпус над ним. Может, ей просто хотелось иметь какую-то цель, но внезапно она решила, что должна увидеть другой лагерь. Эбигейл знала, что он пустовал уже много лет и ждал ремонта, но позволила себе проблеск надежды. Вдруг там найдется старый, но исправный стационарный телефон, или любительский радиопередатчик, или что-то еще, что поможет ей установить связь с внешним миром… Она ускорила шаг, время от времени переходя на легкий бег. Двигаясь по узкой гравийной дорожке, огибавшей берег, вскоре добралась до лодочного сарая. Тот был построен около накренившегося пирса, выступавшего на двадцать ярдов в пруд. Эбигейл заглянула внутрь. Дерево было гнилым и сплошь в пятнах темного мха. Внутри не было никаких лодок, только куча старых спасательных жилетов, которые выглядели так, будто их разжевали и превратили в гнездо какого-то животного. Вернувшись на тропинку, она поднялась по короткому склону к главному корпусу. Как и его сосед по ту сторону пруда, он выходил на широкий газон, теперь густо заросший сорняками. Рядом с ним стояли несколько домиков. Все они выглядели ветхими, половина была густо увита плющом, но главный корпус – возможно, потому, что был построен в основном из камня – выглядел крепким и пригодным для жилья. |
