Якова отвлекла Мая — она стояла в свете фонаря у края водоема. Это была та самая малолетняя проститутка, которую он преследовал и почти уже схватил. От ее фонаря по воде тянулась золотая дорожка. Все, что он должен был делать — следовать за отражением.

Аркадий высвободился и упал в воду. Сквозь нее он видел силуэт Якова, поворачивавшегося то вправо, то влево в облаке крови.

Аркадий долго плыл под водой.

— Ты, правда, — последний?

Он успел нырнуть, прежде чем Яков смог ударить.

— Они еще кого-нибудь пришлют? — Аркадий поплыл в другом направлении. — Кто ты?

Мужчина, который назвал себя Яковом Лозовским, умирал, как скорпион, крутясь в воде.

36

Сцена была установлена там, где когда-то стояла бытовка. Программа была простой: марионетки, дрессированные собачки, шпагоглотатели, жонглеры и обезьянка, которая собирала деньги в потрепанную шапку. У обезьянки была чесотка. Амфитеатр на открытом воздухе заполняли молодые семьи, которые обычно старались держаться подальше от Трех вокзалов.

Чтобы усилить ощущение праздника, из зала ожидания Ярославского вокзала привезли пианино. Аркадий столько раз был на этом вокзале, но никогда не слышал, чтобы на пианино кто-то играл. Теперь на нем играли, несмотря на то, что годами его никто не настраивал. Некоторые черные клавиши не издавали звуков.

«Однако, — подумал Аркадий, — Россия увлеклась музыкой. Одни ловят бабочек, другим нравится, когда бабочки садятся им на плечи».

Аркадий стоял у открытого амфитеатра, Мая и Аня бегали за каждой детской коляской, Женя с Виктором караулили рядом. У Маи уже отросли волосы, и она устала от долгих поисков.

Аркадий заметил, что маленькая девочка с ребенком на руках собрала куда больше денег, чем обезьянка. Животное оскалило зубы, и девочка вскрикнула. Ни к кому конкретно не обращаясь, девочка спросила:

— Она кусается?

— Не бойся, у него сейчас плохое настроение. Он волнуется за шапку.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Посмотри: он смотрит вниз. Он — надулся.

— Мне нравятся собачки. У меня была подружка, у которой была собака Тито.

— Хороший пес?

— Самый лучший. — Она заплакала и осеклась. — Я теперь с тетей живу, но она не может выйти на улицу из-за солнца.

— Какое красивое синее одеяльце. Как зовут ребенка? — спросил Аркадий.

Она заколебалась и засопела.

— Это — Катя? — спросил он.

— Я только забочусь о ребенке, пока не появится мама.

— Я вижу, что ты отлично справляешься. А это — большая ответственность.

— Кто вы? Вы — фокусник?

— Отчасти, — ответил Аркадий. — Я не могу доставать кроликов из шляпы. Это, впрочем, и не нужно. Где в Москве держать людям кроликов? Сначала их пять, а потом уже двадцать пять. Но от меня гораздо больше пользы. Я знаю некоторые тайны.

— Какие?

— Я знаю, например, что на одеяльце у ребенка есть утята.

— Вы могли подсмотреть.

— А если ты поднимешь волосы на затылке, то увидишь родимое пятно в форме вопросительного знака.