— Вы не станете отрицать, что участвовали в гонках?

— Я не участвовал в гонках — я гнал, спасая свою жизнь.

— Превышение скорости обойдется вам в пятьсот рублей. Мы должны конфисковать ваш автомобиль. — Инспектор спокойно смотрел на Аркадия. — Вы должны покинуть свой автомобиль…

— …Хорошо, мы возьмем сотню долларов.

— Я пытался… — Аркадий осмотрелся. На горизонте не было следов «Хаммера».

В «Ладе» зазвонил сотовый. Однако милиционеры не пустили его в машину.

— Э-э-э нет, сначала платите.

— Я должен ответить на звонок.

— Деньги вперед.

— Я — старший следователь.

— Предъявите документы…

Сотни долларов оказалось достаточно.

Но телефон уже не звонил. От Виктора пришло сообщение.

«Сукин сын, твой бывший начальник, прокурор Зурин, считает, что после того, как тебя уволили, никакая запись не может считаться доказательством. Это относится и к признаниям, полученным в ходе „дешевой инсценировки“. Он говорит, что это — бред больного».

Аркадий попытался перезвонить, но телефон Виктора уже был занят. Он попытался дозвониться на сотовый Ане: если Бородиных не арестовали, у них появится возможность попытаться убить ее во второй раз. А это несправедливо. Ответа не было…

Аркадий задумался. Пытаясь избежать смерти, мы несемся прямо ей в объятия. И она неизбежна — на первом светофоре или следующем.

И вот смерть спокойно шла по пятам — черный «Хаммер» с синей мигалкой на крыше — точно такой же, как у Аркадия. Как только переключили светофор, Аркадий развернулся и влился во встречный поток. «Хаммер» последовал за ним, но был слишком большим и не сумел чисто вписаться в поворот, крылом срезал ограждение, но продолжал преследовать Аркадия. Что говорил его отец? «В боевой обстановке офицер должен быть готов к отступлению — но только в самый последний момент». Это было уже не отступлением, а настоящим бегством, Аркадия охватила паника. Он сделал полный круг на Лубянке, влетел в узкие переулки с кафе на тротуаре. Он дал сигнал, но услышал только слабый хрип. К счастью, кафетерий был закрыт. Пирамида сложенных стульев зашаталась и рассыпалась. Где-то в этой гонке «Лада» потеряла боковые зеркала, Аркадию приходилось смотреть в зеркало заднего вида. У «Хаммера» были настолько яркие фары, что в их слепящем свете ничего не возможно было разглядеть. Впрочем, это уже не имело значение, «Хаммер» был совсем рядом.

Аркадий утопил педаль газа, пытаясь выжимать все, на что еще была способна его машина. «Лада» начала разваливаться на части. Выхлопная труба выводила мелодию, царапая мостовую. На следующем перекрестке «Хаммер» поравнялся с «Ладой». Аркадий старался держать нос машины впереди «Хаммера». Водитель опустил стекло. За рулем сидел Сергей. Его мать — рядом. «Мать и сын — семейный портрет», — подумал Аркадий. Сергей приблизился к «Ладе» и выровнял машину, немного пропуская ее вперед. Из окна вырвался белый дым.

Сергей целился в Аркадия. Аркадий навел свой пистолет, «дар русского народа», в ответ. Бородина что-то крикнула, но Аркадий не мог разобрать ни слова. Он вывернул руль, а «Хаммер» так и несся на оранжевое ограждение «Дорожные работы» на другой стороне.

— Я — Бог! — успел прокричать Сергей, когда «Хаммер» въехал в яму на скорости 150 км/ч.

Никто из Бородиных не был пристегнут ремнем.