Он улыбается, осознав, что в точности повторил слова того ужасного секретаришки с физиономией убийцы. Но улыбка тут же тает. Дело довольно щекотливое. Не в смысле решения, приговора. Но эта женщина… И ведь невежественная. Пусть ведьма, но до настоящей магии ей далеко: пятиконечные звезды, философский камень, астрология — для нее это, по всей видимости, пустой звук. Тут из нее много не вытянуть. Но вовсе не обязательно обладать познаниями в философии или метафизике, чтобы продать душу дьяволу. Равно как нет в них нужды, чтобы достичь святости. Инстинкт зла — как впрочем и духовные силы — проявляется у самых простых натур. Тем любопытнее бывает наблюдать. Механизм в этом случае менее замысловат, более очевиден. С этой точки зрения Жанна — подходящий объект. Сейчас она в темнице, закована в цепи, а завтра — допрос с пристрастием. Нахмурясь, он гонит от себя неприятные картины. Он не кровожаден. Более того, он страшится крови, страдания, как и всего, что связано с плотью. Женщины, несомненно, привычней к этому, чем мужчины. Роды Франсуазы всегда были для него кошмаром. На время третьих он подгадал так, чтобы оказаться вдали от дома. Порою, поддаваясь суеверию, он задается вопросом, не это ли бегство послужило причиной несчастья с малышкой Жюльеттой. Но это чушь. Безумие. Ночные кошмары, перед которыми никто не устоит. Кстати, на этом и строят расчет проклятые колдуньи. У кого в сердце не найдется чувствительного места, трещинки, куда может просочиться грех? И такая женщина, как Жанна, с ее чутьем, с ее пророческим даром (а то, что она им наделена, он почувствовал на себе: сколько раз ему приходилось делать над собою нешуточное усилие, чтобы не дать себя увлечь) способна без труда нащупать эту трещину, воспользоваться смятением человеческого существа, чтобы влить туда яд искушения… Да взять хотя бы секретаря суда: и часа не прошло, как он был уничтожен как личность, буквально стерт в порошок. Вот уж кто признался бы в чем угодно, пустился бы во все тяжкие, чтобы заглушить угрызения совести, утолить снедающую слабые натуры жажду самооправдания. «Желтая птичка… Совсем крошечная птичка, и она чирикала…» Он как будто снова слышит этот жалкий лепет, эту убогую попытку защититься… Если внушить ему, этому человеку, мысль о жертве, подсказать какие-нибудь страшные, неслыханные слова — средство заставить замолчать свою совесть — или пригрозить возможным отмщением мертвой, будет ли он колебаться? И ведь за определенную мзду такая женщина, как Жанна, не откажется прийти на помощь. За первым шагом неизбежно следует другой, приобретается привычка к магическим средствам, разум отрекается от самого себя, и человек, дабы избавиться от недуга, подняться на более высокую социальную ступень, добиться благосклонности женщины, прибегает к помощи колдуньи… Появляется вкус к жизни в таком мире, где ничто уже не подвластно здравому смыслу и силе воли.

Да, не только простолюдины способны тяготеть к таким вещам, но и самых просвещенных, самых вдумчивых может засосать эта трясина.