Делать было нечего, только лезть наверх. Лора попыталась проснуться. Она попробовала ущипнуть себя за бок что есть сил. Боль отозвалась у нее в животе, но больше ничего не произошло. Она стащила одну перчатку и бросила ее в поднимающееся море металла. Она с шипением ударилась о поверхность, занялась огнем и исчезла навсегда. Тогда Лора вонзила зубы в чувствительную перемычку между большим и указательным пальцами и сильно укусила ее. Потом еще сильнее. Так сильно, что пошла кровь.

Боль не разбудила ее. В отчаянии Лора закрыла глаза и представила, что всего этого не существует, она попыталась найти путь в мир бодрствующих только силой своей воли. И опять ничего не удалось.

Она подумала о холодном заводе, в реальности давно не работающем, где немертвые только и ждали, чтобы поиздеваться, а Райс продолжал жестоко измываться над ней. И удивилась: неужели она и в самом деле хочет туда вернуться? Неужели там было лучше, чем на горящем заводе из ее сна?

Отчаявшаяся, одинокая, едва способная видеть и дышать из-за дыма, она сжала горячую цепь и разрыдалась. Она больше этого не вынесет. Мир снов превратился в огненный ад. Реальность несла ей боль и пытки. Но был и третий путь, она знала.

Нужно было просто выпустить цепь из рук.

Она попыталась оттолкнуть эту мысль, не обращать на нее внимания, но та настойчиво возвращалась. Просто выпустить. Выпустить и падать, падать в бесконечность.

39

Она проснулась и увидела, что серебристый лунный свет заливает ей лицо. Она зажмурилась и села. Свет луны, просочившийся сквозь разбитые стекла высоких заводских окон, нарисовал на полу прямоугольник.

Кэкстон попробовала встать. Это было нелегко. Ее тело сводило от боли каждый раз, когда она пыталась сделать движение. Боль была такая, словно ее раздирали на части. Ноги ныли в тех местах, где немертвые порезали ее днем раньше. Голова была тяжелой, кроме того, ей все еще приходилось сморкаться, прочищать горло и выплевывать кровавую слизь. Но сколько ни продувала она нос и ни отхаркивалась, все равно в легких что-то оставалось.

Медленно, помня о поломанных ребрах в грудной клетке, Лора поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Райса нигде не было. Немертвые со своим костром были на другой половине завода. Во сне она переползла, а может, ее перенесли подальше, и теперь она находилась вне зоны слышимости своих тюремщиков. Никто за ней не следил. И ничто не мешало ей сбежать.

Она почувствовала, словно ей окатили спину ледяным душем. Это было невозможно. Она получила помилование — почему-то вампир и его приспешники стали игнорировать ее. Или они думали, что она все еще без сознания и бродит по заводу как лунатик? Или они решили, будто она настолько слаба, что не сможет сбежать?

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Лора это знала. Наверное, какая-то ловушка. Но она прекрасно понимала, что ей необходимо использовать малейшую возможность, которая только появится, чтобы освободиться. Не спуская глаз с немертвых у костра, она бросилась к стене, где были свалены в кучу сломанные тележки — небольшие вагонетки, в которых когда-то перевозили слитки из одного конца завода в другой. Выщербленное дерево и ржавые колеса громко заскрипели, когда она стала взбираться по ним вверх, но сделать это тихо никакой возможности не было. Груда закачалась у нее под ногами, но все же оказалась достаточно надежной, чтобы добраться по ней до нижнего края высоких окон.

Она отыскала приоткрытую створку, отверстие шириной с ее руку. Окно было затянуто проволочной сеткой. Осколки разбитого матового стекла все еще висели на проволоке.