— Что во мне такого важного? Почему вы не можете отпустить меня?

Сначала она поверила в то, что, по его словам, она, прочитав его рапорт, была лучше всех подготовлена к борьбе против вампиров. Позднее она подумала, что он, должно быть, растит себе преемницу. Когда он привез ее к Полдерам, она поверила, что он действительно хочет сохранить ей жизнь и на самом деле беспокоится о ее безопасности. Но потом, после ее провала в охотничьем лагере, он хотел отослать ее. Она уже ничего не понимала, ни того, почему он дорожит ею, ни того, почему он ею пренебрегает. Почему он пытался защитить ее, но ему было наплевать, когда она была ранена.

— В ту ночь, когда я взялся за это дело, — сказал он спокойно, — в ночь, когда мы встретились, немертвый шел за тобой до твоего дома.

Что это означало, она тоже не поняла.

— Я помню, — ответила Лора.

— Ты ввязалась в это дело еще до меня. Ты — часть его. Вампиры знают о тебе и чего-то от тебя хотят. Я был бы дураком, если бы выпустил тебя из виду.

Она вспомнила, что он рассказывал о Хазлитте. Если кто-то решился стать твоим врагом, дай ему то, чего он хочет. Вампиры хотели ее. Они охотились за ней, чтобы сожрать ее так или иначе. Поэтому она могла болтаться в их зубастых пастях, лишь бы Аркли смог подобраться к ним достаточно близко, чтобы дотянуться до их глоток.

— И это… все? — выдохнула она.

Сердце упало в груди. Все то время, пока она пыталась совершенствоваться, чтобы впечатлить его, было потрачено впустую.

— Это все, — сказал он.

Он открыл дверцу машины и забрался внутрь. Лора дала ему уехать.

Она была приманкой для вампиров. Вот и все, чем она была.

Она смотрела, как он уезжает. Она и понятия не имела, куда он направляется. Может, он сам хотел проверить подстанцию возле Кеннет-сквер или эксгумировать Эфраина Райса. А может, просто не хотел оставаться рядом с ней, может, боялся, что она начнет злиться.

Конечно, она была зла. И смущена. И печальна. И испугана. И лишь совсем немного спокойна.

Спокойна, ибо наконец выяснила, зачем она ему понадобилась при расследовании дела о вампирах. Теперь она знала, в чем можно поспорить с Аркли.

Она забрала свою машину и поехала по направлению к дому. Ее переутомленную голову немного успокаивал шорох шин по асфальту и звук работавшего двигателя. Она часто жмурилась и терла глаза, будто собиралась заплакать, но не плакала. Она даже не понимала, с чего бы ей вообще плакать. Из всех эмоций, боровшихся внутри ее, ни одна не была сильна настолько, чтобы потребовать такого выхода эмоций.

Ей хотелось есть, и она понимала, что будет плохо, если мысль о еде станет соревноваться с остальными мыслями. Лора притормозила у одного злачного местечка возле Ридинга, где делали хорошие сырные сэндвичи, и заказала себе «горе луковое», то есть сэндвич с луком, плавленым сыром и традиционными приправами. Она присела в маленькой кабинке со своим сэндвичем и диетической колой и принялась жевать. Это было здорово, но мысли ее были далеко, и вскоре язык перестал различать вкус. Она съела уже почти половину своего обеда, прежде чем остановилась на действительно важной мысли, той, которая вогнала ее в панику и заставила вскрикнуть.

Она зачем-то нужна вампирам. Что же в ней такого особенного? Немертвый, который в первую ночь шел до ее дома, был послан с какой-то миссией. Но с какой? Просто напугать ее? В таком случае им это удалось. Но она и мысли не допускала, что вампиры могут тратить время на то, чтобы просто нагнать на нее страху.

Она мысленно вернулась назад в поисках хоть малейшей зацепки, которая могла бы объяснить интерес вампиров. Она думала о случаях, над которыми работала прежде, но ничего не получалось. Она работала в дорожном патруле — что это могло значить для Малверн и ее выводка? Лора попыталась вспомнить автомобильные аварии, которые она видела, найти хоть какую-то связь, но ничего у нее не выходило.