— Тыквочка, вернись! — вскрикнула Диана. — Мне больно!

Кэкстон знала, что нужно делать. Она шагнула в спальню. Немертвый, одетый в бейсболку и футболку с номером, стоял возле двери в туалет. Он опрокинул ночной столик, и радиобудильник, разбитый, лежал на паркете.

— Hostia puta,[13] — проскрипел незваный гость.

Он глянул из стороны в сторону, раскинутые руки упирались в стену. Было совершенно ясно: он прикидывал, что делать дальше. Он уже пересек всю комнату и находился недалеко от открытого окна. Он мог бы с легкостью удрать, бегай он быстрее.

Не успел он сделать и трех шагов, как Кэкстон сбила его с ног, и он упал на пол. Немертвый вскрикнул, но Лора изо всех сил придавила его копчик и низ спины, поэтому он мог только дергать руками и ногами, словно пытался уплыть.

— Что ты с ней сделал? — спросила Лора как можно более холодным тоном.

Если она потеряет самообладание, она просто расколет ему башку, и на этом все кончится. Не то чтобы она этого не хотела, но информация была ей нужнее, чем месть.

— Говори, и я тебя отпущу.

— La concha de tu hermana![14] — завопил немертвый, извиваясь под ней, пытаясь освободиться.

Лора была сильнее, и он, должно быть, понял это. Освободиться, не порвав при этом себя на куски, он не смог бы.

— Ты пришел за мной, так? Тебе нужна была я, но ты попытался убить Диану. Зачем? Зачем?

Она прыгала у него на спине снова и снова, пока немертвый не взвыл.

— Чтоб я знал, кто вы такая, дамочка! — завопил он по-английски. — Понятия не имею.

— Ты пришел сюда за мной. Говори зачем.

Немертвый затрясся как осиновый лист.

— Если я скажу хоть что-нибудь, он меня покромсает.

— Кто «он»? Вампир, Райс?

— Нет, блин, президент Буш!

Немертвый под ней закряхтел, застонал и оторвал корпус на дюйм от пола, поднимая при этом и Лору неимоверным усилием воли. Но со стоном отчаяния он опять рухнул навзничь.

— Me cago en Jesus у la Virgen[15] убей меня прямо тут, и дело с концом, а?

Кэкстон подумала об Аркли, о том, что федерал вытащил бы из него максимум информации. Она знала, что он стал бы пытать немертвого. Он сделал бы с ним именно то, чего немертвый так боялся, окажись он в руках вампира. Немертвый боялся не столько забвения, сколько боли. Тогда она сказала Аркли, что не перенесет зрелища пыток.

Все так, но вот только тогда никто не пытался убить Диану.

Лора потянулась вниз и схватила немертвого за указательный палец левой руки. На ощупь он оказался каким-то не таким, совсем не человеческим. Кожи на нем вовсе не было, и очень мало мышц — все равно что взяться за сырое свиное ребрышко. Лора вывернула его изо всех сил, и палец оторвался от руки немертвого.

— Cono![16] — Немертвый издал вопль, исполненный чистой, ужасающей, совершенной боли.

Оторванный палец извивался у нее в ладони, словно сороконожка. Лора отшвырнула его прочь. Потом потянулась и схватилась за средний палец той же руки. Она дала немертвому секунду на то, чтобы прикинуть, что произойдет дальше, а потом, не сказав ни слова, оторвала и этот.

Когда он наконец заговорил, на левой руке остался только большой палец.

— Он велел нам прийти сюда и схватить того, кого я найду тут, вот и все, леди, прошу, хватит.

— Кто велел? Эфраин Райс?

— Да, он! Он велел схватить вас, вашу подружку-tortillera,[17] ваших собак, кого угодно, кто будет тут.