Значит, должно быть что-то личное. Но что? Она была не из тех, у кого много врагов. Впрочем, друзей у нее тоже было мало — это заставило ее вспомнить об Эфраине Райсе. Ничтожество, так назвал его Аркли. Кто-то с ненастоящей жизнью. Умри он, никто и не вспомнит. У Кэкстон была жизнь, хоть и посредственная, но, правда, в ней были белые пятна. Ее родители умерли, а у нее не было ни братьев, ни сестер. У нее было несколько друзей в отряде, но встречались они редко. Когда они пили пиво с Кларой Су, это было первое посещение бара за долгие месяцы. Клара… Клара удивится, если узнает, что она пропала, но ненадолго. Диана будет подавлена, морально убита, но переменой в ее жизни в период после-Кэкстон будет лишь то, что она вернется к своей матери-алкоголичке. Если единственный человек, который определял твою жизнь, не жил по-настоящему, то что же говорить о себе самой? У нее были собаки, которые будут очень скучать без нее, но собак Лора в расчет не брала.

Малверн искала четвертого кандидата, кого-то, кого можно добавить к ее выводку. Каждая клеточка тела Кэкстон кричала в этот миг. Она посмотрела на мешанину из сыра и лука на своей тарелке и почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Неужели Малверн хочет… может… превратить ее в вампира?

Она вернулась в машину и бросилась домой. Ей хотелось забраться в тепло и безопасность, хоть ненадолго. Она наверняка проспит до завтрашнего утра, решила Лора, и пусть другие, более профессиональные люди едут на подстанцию.

Она знала дорогу домой как свои пять пальцев. Она могла ехать туда, наполовину засыпая, часто так и бывало. И все же когда она подъехала к своей парковке, она внезапно почувствовала, словно никогда не видела этого места. Будто в собственном доме она была гостьей.

Противны природе, не уставал повторять Аркли. Вампиры были осквернением самой природы. Так вот, значит, каково чувствовать это? Быть окруженным жизнью, теплом и комфортом и чувствовать, что ты чужой этому миру?

Она начала парковаться, но резко остановилась, ибо что-то услышала. Удар, звук бьющегося стекла, будто разбили окно. Она расстегнула кобуру и медленно, со всеми возможными предосторожностями шагнула на траву лужайки. Спереди дома ничего не было видно, поэтому она завернула за угол, по направлению к вольеру и сараю Дианы.

Обломки разбитого оконного стекла усыпали боковой дворик, длинные треугольные куски прислонились к стене дома. Кто-то одетый в толстовку с капюшоном, кажется мальчишка-подросток, стоял возле разбитого окна, положив руки на пустую раму. Казалось, он разговаривает с кем-то в доме.

— Стоять, — рявкнула Лора.

Парень повернулся к ней. Обрывки плоти свисали с его лица. Это был немертвый. Лора, не задумываясь, разрядила пистолет, и хрупкое тело немертвого разлетелось в клочья. Куски повалились на землю. От исходившей от них вони слезились глаза. Тем не менее Лора подошла ближе, намереваясь обыскать его карманы, и тогда наконец у нее появилась возможность заглянуть в окно.

Там стояла Диана, обнаженная до пояса, и ее раскинутые руки, угрюмое лицо и голая грудь сплошь были покрыты алой кровью.

30

— Боже, о боже, Ди, что он сделал с тобой? — всхлипывала Кэкстон.