На поминках Балюня вдруг сказала: "Это еще одна Божья кара: Женюшка, теперь вот Наточка". Маша сидела рядом, гладила по руке: "Ну что ты говоришь, Балюня, за что тебя карать?" - "За неверие. За то, что главной была в нашей "Синей блузе" по антирелигиозной пропаганде. А в пирамидах всегда верхней стояла - легонькая, гибкая, балетом тренированная, и плакаты держала, мол, "прогоним всех попов". И сейчас не верю, а Бог-то, видно, есть..."

- Машенька, так я узнаю, что где когда почем?

- Ну давай-давай, проведи исследование рынка, - отшутилась Маша. Надюшина идея ей нравилась.

С Лунёвом расстались вскоре после маминой смерти. Место вошло в моду, построили современную пристань с большой надписью "Зона отдыха "Солнечная поляна", и стали по субботам-воскресеньям причаливать туда неповоротливые двухпалубные теплоходы, оглушающие бодренькой музыкой, на берегу выросли палатки с теплой газированной водой "Буратино", бутербродами с черствоватым, загнутым по бокам сыром и сосисками, удушающе пахнущими соусом "Южный".

Когда Верочка училась в школе, они обязательно ездили куда-нибудь вместе летом или на зимние каникулы. Да и за границу она впервые в жизни ездила с Верочкой, десять лет назад в гости к подруге, вышедшей замуж за финна. Как только пересекли границу, Маше показалось, что даже лес изменился, стал ровнее и аккуратнее. А на первой же финской станции их поезд (по совершенно непонятной причине именовавшийся "Лев Толстой") делал двадцатиминутную остановку. Все, естественно, вышли на платформу, самые отважные даже двинулись к вокзальному павильону, а кое-кто решительно толкнул дверь кафе, отозвавшуюся звоном колокольчика. Подогреваемая нетерпеливым Верочкиным "ну пошли же", двинулась за смельчаками и Маша. И горько, и стыдно это вспоминать, и радостно, что сейчас все изменилось... Так вот, в этом кафе Верочка, проигнорировав сияющие глазурью и пенящиеся кремом пирожные, как завороженная, остановилась у игральных автоматов. И Маше вдруг стало так унизительно дрожание над этими жалкими, строго по лимиту полученными марками, какими-то ненастоящими деньгами, что она судорожно открыла сумку - как всегда, в нужный момент заела "молния" вытащила купюру и получила в обмен горсть монет. Кто-то показал Верочке, как обращаться с "одноруким бандитом", и за десять минут она утроила сумму. Трудно сказать, кто из них был в этот момент счастливее, наверное - Маша, гордая преодоленным советским комплексом.

...Смех смехом, а в Турцию они с Надюшей поехали. Их отель, не слишком дорогой (таинственные три с половиной звезды), маленький, уютный, набитый пополам соотечественниками и немцами, стоял, как и мечталось, на самом морском берегу. Была жара, но кондиционер работал исправно, и они с удовольствием ныряли с раскаленной улицы в прохладу номера. Странные люди немцы оккупировали бассейн и к кромке берега подходили, казалось, с опаской. Наши вели себя по-разному. Была там колоритная пара из Магнитогорска, о каждом шаге которой было известно всем благодаря визгливо-пронзительному голосу жены: "Вася, блин, плыви сюда, я тебе джакузи заняла!" Впечатлительные немцы слов не понимали, но напор чувствовали и почитали за благо уступить место.

Вкусно было есть пряные салаты, сидя на дощатой террасе над самой водой, не думая о количестве и цене еды - "включено".